Командарм

Сейчас выучка у них проявлялась в том, что они не побросали личное оружие, ловко перепрыгивали через своих убитых и быстро бегали. Хотя было видно, что не быстрее пули. Якут же не успокоился и методично отстреливал тех, кто чего-то медлил и озирался, в надежде найти готовый к бою пулемет, чтобы выкосить наседавших русских. Были среди немцев и такие упёртые, но Якут был на страже и не давал возможности арийцам геройствовать. Против такого стрелка никакая арийская кровь не прокатывала.

Вся операция развивалась даже лучше, чем я предполагал. Следовало развивать успех. И я пожалел, что поспешил направить мобильные силы 4-й танковой под командованием полковника Вихрева в полосу наступления 106-го мотострелкового полка 29-й моторизованной дивизии, где в тот момент намечался успех. Свой психоз, вызванный упорным сопротивлением немцев, нужно было исправлять – вернуть 7-й и 8-й танковые полки. Ведь это дёрганье и нарушение разработанных планов не вело ни к чему хорошему. Конечно, маневр этими силами был предусмотрен планом наступления, но только в крайнем случае. А уже сейчас стало понятно, что это никакой не крайний случай, а просто у нас на пути встретилось добротное немецкое подразделение с хорошими, грамотными командирами. Но мы их всё-таки сковырнули, и в глубине обороны у немцев вряд ли будут подобные подразделения. Поэтому не нужно дёргаться, основываясь только на своей мнительности и предположениях, что в другом месте наступление будет развиваться более успешно. Тем более Вихрев получил приказ только час назад, и танковые полки физически не смогли бы далеко уйти.

Радист с довольно мощной рацией находился в том же окопе НП, и соединение с командирским танком Вихрева заняло пару минут. Как только соединение установилось, я сразу закричал в микрофон рации:

– Полковник, последний мой приказ отменяется, действуешь по основному варианту. Сопротивление немцев сломлено, дорога открыта, сейчас проверяется сапёрами. Ты уже далеко отъехал?

– Никак нет! Ещё с места дислокации даже метра не сделали. Сначала двигатели танков прогревали, ну а потом немецкие самолёты заметили. А вы сами приказали ни в коем случае не светиться немецкой авиации. Лучше переждать и выйти на исходные позиции немного позже, чем проявить себя и показать, что к передовым позициям гитлеровцев двигаются большие силы русских. Поэтому мы вели себя тихо, как мыши, хотя нашими средствами ПВО могли эти самолёты только так шугануть.

– Ага, нашёлся шугальшик! Немцы что, дураки – если бы почувствовали мощь ваших ПВО, то сразу бы по команде наверх сообщили. И этим вопросом большие боссы бы заинтересовались. И тогда жди не пяти «юнкерсов», а многочисленные стаи фашистских трупоедов.