0
0— Ну чего не пьешь? Или привык к дорогим винам? — он обратил внимание, что я так и не притронулся к своему стакану. — Так, у меня и такое есть! Хочешь южный, хочешь северный.
Он подскочил, начал открывать все шкафы подряд, чтобы продемонстрировать запасы. И их было очень много. Я успел увидеть не только дорогие этикетки, но и откровенный самопал.
— Мне просто так легче думается, — у него уже начал заплетаться язык.
К слову, обильные возлияния тоже не были привычкой того, старого Воронова. Он даже старался вовсе не пить, а если и делал, то больше для вида, чем на самом деле. И что вот теперь мне с ним делать? Как же так вышло, что он все забыл? Да и эти перекрученные магические каналы тоже вызывали вопросы.
Но трогать их я не буду. Фанатичный ученый лучше, чем маньяк, который только и жаждет убивать всех направо и налево. Нужно хорошо подумать, прежде чем решить, что мне делать дальше.
— А что за защита у тебя стоит на двери? — я кивнул на приоткрытый проем, в котором виднелся старик.
— Да, ерунда, — отмахнулся он. — Я, как ты уже сказал, сколотил банду, не для наведения страха, а для денег. Исследования их жрут, как не в себя. Ну и пару раз ко мне забирались люди других группировок. Кого я только не ловил! И детей, и взрослых, даже женщина однажды ко мне забралась. Все как один думали, что у меня тут залежи с золотыми монетами. А я же все в банк, да в работу. Пришлось, конечно, убить особо рьяных, ничего тут не сделаешь. Надо блюсти образ. Ты вот меня видишь, считай в сверхличном виде. На улицу-то я выхожу иначе.
Он опрокинул еще стакан, занюхал рукавом и налил снова.
— А ты меня как нашел?
— Стало известно, что в городе появилась новая боевая единица, — осторожно выбирая слова, сказал я. — Решил проверить. Захожу, а у тебя тут мужики в карты играют, да девушка раненная. Стало интересно.
— Опять в карты, сволочи, — всполошился Воронов. — Ну вот сколько раз им говорить, что следить за домом нужно, а они все фигней страдают. Так, стоп. Девушка раненная? Так, веди меня к ней скорее, у меня лекарь где-то был!
Он уже стоял на ногах и готов был бежать.
— Уже отправил в больницу, — остановил я его. — Картежники спят, как и все остальные. Только в твоем коридоре вышла промашка.
Воронов глянул на главную дверь, отставил стакан и широким шагом добрался до входа.
— Константиныч, ну ек-макарек, какого ж хрена? — тоскливо вздохнул Воронов и повернулся ко мне. — Хороший был дед.
— Только вот он хотел пырнуть меня ножом.
— Так это самооборона? Ну и поделом ему, — он пнул труп и закрыл дверь. — Отребье. Кроме силы, ничего не понимают. Вот как, скажи, с ними обращаться?
Я в ответ лишь пожал плечами. Алекса молчала, мысли звонкими горошинами перекатывались в голове. Передо мной стоял мой бывший лучший враг, предатель и убийца дорогого мне человека.
