Кинг

Когда мне удалось наконец-то втянуть воздух, моя грудь вздымалась и опускалась, касаясь груди Кинга с каждым тяжелым вдохом.

Над нашими головами завывал ветер. Небо отвечало ему страшным грохотом грома. На нас сорвался дождь.

Первые ледяные капли коснулись моей кожи, отчего по телу побежали мурашки. Я внезапно поняла, что надо мной возвышался огромный мужчина. Дождь резко превратился из одиночных капель в завесу из воды. Потоки стекали по лицу Кинга, а его глаза блестели как у дьявола.

Он и сам выглядел как дьявол.

— Думаю, я четко дал тебе понять, что ты принадлежишь мне, — прорычал он. Его ноздри раздувались от злости. — Твой долг еще не оплачен, щенячьи глазки.

— Так убей меня наконец и покончи с этим! — ответила я самым громким голосом, на который только нашла в себе силы, но их хватило лишь на хриплый шепот. — Или отпусти меня, или убей нахрен!

— Это будет слишком легко.

— Что тогда? Чего ты от меня хочешь? Я слышала тебя. Никки мертва. Твоих денег нет, а мне нечем тебе отплатить. У меня ничего нет, — я боролась, чтобы сбросить его с себя, но толку от этого было, как от цыпленка в лапах тигра.

— О, но я все-таки думаю, щенячьи глазки, ты отплатишь мне. Сделаешь то, что я хочу, — произнес он, скользя пальцами от моего запястья к плечу.

Кинг сжал пальцы на моем горле. Недостаточно, чтобы задушить меня, но достаточно, чтобы показать: он может это сделать.

— Пожалуйста, отпусти меня! Я — ничто. И никто! Ты не хочешь меня. Прошлой ночью ты ушел из комнаты, потому что не хотел меня. Забыл? Так что отпусти меня. Пожалуйста. Я умоляю тебя.

Я перестала бороться, потому как это было бессмысленно. Единственное, что я могла сделать, — это повлиять на него словами.

И я с треском проваливалась.

— Но и тут ты ошиблась. Прошлой ночью я считал тебя напуганной маленькой девчонкой, которая не в состоянии выдержать то, чего хочу я; то, что я могу сделать; и то, что мне необходимо. Но это больше не имеет значения. Теперь ты моя собственность, а со своей собственностью я делаю, бл*дь, что хочу! — он сделал ударение на слове «я» и сжал ладонь на моем горле.

Я уже открыла рот, дабы возразить и сказать ему, что никогда не была и не буду его, когда губы Кинга обрушились на мои с такой силой, что моя голова еще больше вжалась в грязь под нами. Мне некуда было деться и некуда было исчезнуть. Его полные губы были мягкими, но поцелуй явился полной противоположностью. Он втянул мою нижнюю губу в свой рот и языком слизал с нее капли дождя.

Кинг был напряжен и свиреп, как ад, но таким же был и поцелуй. И если бы его слова не противоречили реальности, я бы с уверенностью могла сказать, что принадлежу ему. На секунду поцелуй заставил меня забыть о том, что эти губы принадлежат разъярённому психопату.

Дождь продолжал падать на нас порывами.