Кинг

Медведь штормом ворвался на кухню.

— Какого х*я? — спросил он, осматривая разбитый ноутбук. — У тебя месячные, парень?

— Нам нужно проехаться, — ответил я, пялясь на теперь разбитый компьютер, будто фото Доу — или Рэйми, или какое у нее там нах*р имя — со своим парнем до сих были на мигающем экране, освещавшем комнату синим светом снова и снова.

— Скажи мне кое-что, Медведь, и честно. Какие у нас шансы достать деньги, которые нам нужны для того, чтобы отплатить сенатору за Макс?

Мои глаза встретились с его взглядом впервые с тех пор, как он вошел на кухню.

— Бл*дь, да почти никаких, старик, — честно признал он.

— Тогда подгоняй сраный грузовик. Я поведу.

— Но ты так и не сказал, зачем я его подгоняю.

— Затем, мой друг, что нам нужно заключить сделку с дьяволом.

Я посмотрел в сторону коридора на закрытую дверь моей комнаты, где мирным сном в моей постели спала девушка, в которую я влюбился. Она была моей, и я всегда буду думать так о ней. Но она заслуживала лучшей жизни, чем та, которую я мог бы ей дать, что, кажется, принесло бы ей еще больше боли.

После похорон Преппи я думал рассказать ей правду.

Теперь я просто верну ее назад.

— И кто в этом сценарии дьявол? — поинтересовался Медведь, пожимая плечами в своем жилете с нашивкой звания.

Я собирался встретиться с сенатором и предложить Доу в обмен на гарантию того, что он подпишет бумаги об опеке над Макс.

Единственная семья, которая у меня была.

Я пялился в окно на кухне, но не видел ничего. Это будто смотреть в белую пропасть: место, куда я собираюсь и из которого не смогу вернуться.

Когда влюбляешься, ты понимаешь, что это серьезно, потому что ради любимого человека мог бы броситься под пулю. А когда ты становишься отцом, то понимаешь, что использовал бы не только свое тело, но и тело того, кого любишь, лишь бы защитить своего ребенка.

Так я и существовал.

У сенатора была дочь, у нее была своя жизнь, был парень. Я не делал никаких одолжений Доу, оставляя ее со мной, не вовлекал в то дерьмо, в котором ей не место. Из-за этой херни погиб Преппи. Я не делал одолжений своей дочери, оставляя ее жить в мире, где не мог ее защитить. Макс нужен был ее отец. Ей нужна была семья.

Я собирался дать Макс все это. Я не был в состоянии организовать откуп, но, если сенатор примет мое предложение об обмене, тогда мне удастся сохранить имеющиеся у меня деньги, а потом продать дом и исчезнуть с горизонта куда-нибудь, где никто не знал, кто я.