Кинг

— Я как гангстер, — проговорил Преппи, восхищаясь свежими рисунками на фалангах.

— Ты такой же гангстер, как и девяностолетняя бабулька, — ответил Медведь.

— Медведь, а разве у твоей бабушки нет татуировки на всю грудь, и будто бы у нее не фиолетовые волосы? — спросил я.

— Конечно, — подтвердил он.

— Тогда, думаю, она гангстер даже покруче, чем старина Преппи, — сказал я.

— Вот вы сейчас сидите и ржете, но потом посмотрите. Дальше Кинг сделает татуировку у меня на шее, и я стану настоящим мужиком.

— Ты так и будешь носить рубашки, застегнутые на все пуговицы, бабочки и подтяжки? — поинтересовался я.

— Бл*дь, да. Всегда. Это мой стиль.

Медведь подавился смешком:

— Ты, может, и не будешь выглядеть грубым, но изрядно собьешь народ с толку.

— Да нах*р это дерьмо, чувак, — сообщил Преппи, вставая. — Мне приходится донашивать всю эту дрянь за своим приемным папашей. Я вернусь. Чувствуйте себя свободно, насмехаясь над моей дорогой покупкой, пока меня не будет, тупоголовые.

— Хочешь, чтобы я пошел с тобой?

— Не, сам разберусь с этим дерьмом. Уже за девять. Этот е*арь либо в баре, либо отключился на диване. Вернусь через час.

Преппи никогда не говорил об этом, но я был уверен, что его приемный отец так и будет бить его, пока парень не съедет. Он всегда слегка хромал или держался за ребра. Когда я спрашивал его, был ли он в порядке, Преппи всегда отвечал мне, что он над этим работает.

— Не, чувак, тренировал грудь сегодня. Болит как сучка, если делать все правильно.

Он хреново врал, но его гордость — это все, что у него было, помимо меня и Медведя. Хоть мы и шутили над ним, последнее, чего я хотел бы для Преппи, — это чтобы ему причинял боль какой-то сраный козел.

Когда я не услышал от Преппи ничего в течение двух часов, я сел на свой велосипед и покрутил в трейлерный парк, где его приемный отец прожигал жизнь. Как только поставил велосипед, я услышал возню внутри трейлера.

— Препп? — выкрикнул я. Ответа не последовало.

— ПОШЕЛ НАХ*Й! — я услышал рев Преппи из трейлера.

Его визжание переплелось с его скрипящим напряженным криком. Одним ударом я выбил трухлявую дверь.

То, что я увидел, будет преследовать меня в кошмарах до конца жизни.

Его приемный отец, Тим, перегнул через старый вельветовый диван Преппа и жестоко вколачивался в него, пока держал дуло пистолета у его виска. Когда я вынес дверь в комнату, Тим обратил на меня внимание, как и свой пистолет. Преппи повернулся и ударил его в бок, отчего пистолет полетел по полу.