Кинг

Кинг даже мне не доверяет, если я возле нее, а я всего лишь хотел пригласить ее на свидание, ну или засадить ей только чуть-чуть, но нееееет.

Это было ложью. Надеюсь, Преппи был в курсе, что я доверил бы ему свою жизнь, и я знал, что он бы ничего не сделал с Доу, чтобы расстроить меня. Но это не означало, что я не хотел перерезать ему глотку всякий раз, когда он улыбался ей. Особенно когда ежедневно с тех пор, как я решил, что Доу нужна мне в моей жизни, я чувствовал, будто каждый шаг возле нее нужно продумывать, чтобы она не сбежала от меня с криком.

Или хуже: чтобы я случайно не разболтал ей правду.

— Ты хочешь начать это дерьмо? — спросил Медведь, махнув рукой в сторону старого столика, на котором было насыпано несколько белых дорожек, уже кем-то выровненных.

Я помотал головой. Я не прикасался ни к чему, кроме алкоголя и марихуаны, с тех пор, как вышел из тюрьмы, но Преппи шагнул вперед и втянул две дорожки. Он знал меня лучше кого-либо, и ему было известно, что кокс был последней нужной мне вещью, когда адреналин и так уже курсировал по моим венам. Он также знал, что нюхнуть кокс с байкерами — особенно с Медведем — было равносильно тому, чтобы принести бутылку хорошего вина на обед. Проявление уважения. Байкерский этикет, если в этом есть хоть какой-то смысл. Я подкурил сигарету и посмотрел на Доу, рассматривавшую это место, будто перед ней была Атлантида.

Еще один из подлетышей Медведя заскочил в комнату. Я узнал в нем парня по имени Гаррис, которого приняли незадолго до того, как меня упекли в тюрьму.

— Медведь, твой старик здесь. Он хотел бы увидеть тебя и сказал привести к нему Кинга и тех, кто с ним, чтобы он мог поздороваться. Он у себя.

Медведь хлебнул пива и продолжительно отрыгнул, бросая уже пустой стакан в Бампа. Тот отскочил от его головы и упал на землю.

— Убери эту херню, — приказал Медведь, выводя нас из комнаты. — Пойдёмте, ребятки. Поздороваемся с моим стариком и покончим с этим.

Отец Медведя был Президентом клуба «Пляжные Ублюдки». Однажды Медведь получит его титул и станет главным.

Когда мы вошли в кабинет, дверь за нами закрылась, и звук щелчка замка эхом раздался в комнате.

Преппи развернулся к двери и повернул ручку, но она уже была заперта.

За столом в дальнем конце комнаты стояло кресло, повернутое к нам спинкой. Оно медленно развернулось, и там, где я ожидал увидеть отца Медведя, обнаружил Айзека.

— Ублюдок, — выругался Преппи.

Айзек закинул ноги на стол. Он ласкал свою длинную, заплетенную в косичку бороду. Между губами торчала зубочистка. Его глаза тут же сфокусировались на Доу.

— И кто это у нас? — пока Айзек говорил, его взгляд метался от меня к Доу.

Я почувствовал, как мое лицо пылает от ярости.