Кинг

Одним плавным движением Кинг дернул мою майку, бросая ту на ящик с инструментами.

Будучи без лифчика и чувствуя себя открытой во всех смыслах, я дернулась прикрыть грудь руками. Посмотрела на пол, чтобы не встречаться с его глазами. Я могла почувствовать взгляд Кинга, скользящий по моему телу. Волоски на моих руках встали дыбом. Соски напряглись.

Губы Кинга изогнулись в порочной улыбке. Он наклонился ко мне и опустил свои руки на мои, убирая их от груди, полностью раскрывая меня своему голодному взору. Он протяжно выдохнул. Его язык дернулся вперед, облизнув нижнюю губу и захватив ее в рот. Спустя, казалось, вечность Кинг покачал головой и издал смешок.

— Сейчас дело касается не меня, — произнес он. У меня сложилось впечатление, что Кинг скорее говорил с собой, чем со мной. — Ложись на живот, — он натянул пару черных латексных перчаток.

— Ты не можешь. Я не могу, — начала я спорить.

Кинг уселся на стул и, оттолкнувшись ногой от пола, покатился ко мне.

— Ты сказала, что хочешь тату, правильно?

— Да, сказала, и я хочу. Но не могу. Не могу, потому что, если…

Он не ждал моего ответа. Возможно, из-за знания того, что это было именно то, о чем я собиралась сказать.

— Как же ты не поймешь, что ты и есть она! — прорычал Кинг, вставая так резко, что его стул откатился позади него. — Неужели не видишь? Ты не можешь предугадать все, что хочешь, потому что боишься вспомнить свою жизнь! — Кинг прошел по комнате и выкрутил руки, хрустя пальцами. — Нах*р ту, кем ты была! — закричал он. Вены на его шее начали пульсировать с каждым яростным вздохом. — Будь собой: этой фантастической, потрясающей, чертовски прекрасной… — его тон смягчился, и он прекратил расхаживать, поднимая свой взгляд на меня. — Мы не просто собираемся провести жизнь вместе, помнишь? Мы собираемся жить.

Он медленно приблизился ко мне и опять убрал мои ладони от груди. А сам прижался своей грудью ко мне, выписывая руками круги внизу моей спины, отчего я почувствовала грубость его пальцев на мягкой коже.

— Бл*дь, я люблю тебя такой, какая ты есть, щенячьи глазки, и дело лишь в этом гребаном времени, тогда ты тоже научишься ее любить, — сказал Кинг, оставляя легкий поцелуй в уголке моего рта и воспламеняя во мне тем самым глубокое чувство, из-за которого все мое тело начало слегка дрожать.

Я бы снова начала возражать ему, но вместо этого туман желания заставил меня опуститься назад в кресло. Я просто села с открытым ртом, ожидая, когда Кинг сделает следующий шаг.

К моему большому разочарованию, он опустился на свой стул и открыл еще один ящик с инструментами. Кинг достал листок практически прозрачной бумаги, которая была усыпана разноцветными эскизами.

— Вот, — он передал мне листок, пялясь в пол. — Я сделал это для тебя.

Я потянулась за бумагой.