1
0
Он мерит меня прищуренным взглядом и захлопывает за собой входную дверь с такой силой, что этот хлопок отдается в ушах громким эхом.
Я невольно обнимаю себя за плечи, переступая с ноги на ногу. Брр, аж мороз по коже от его заявления и взгляда.
Захожу в ванную, чтобы помочь дочери вытереться и одеться, а у самой перед глазами до сих пор лицо Игоря. И его слова. Кручу их и так и этак. Он ведь ничего не сказал про Сашу.
Однако мне все равно тревожно. Ему ничего не помешает сменить курс.
Чего от него ждать? Пока муж просто постоянно маячит на горизонте, бросает громкие слова.
Только вот я убеждена, что за словами последуют действия. Знать бы еще какие…
Когда я укладываю Сашу спать, она вдруг садится в кровати, смотрит на меня, хлопая ресничками, тянет:
— Мама, а почему ты сказала мне неплавду?
— Неправду? — хмурюсь я. — Какую?
— Ну, — разводит руки дочка, — ты сказала, что вы с папой длуг длуга не любите. А папа говолит, что он тебя очень любит.
Вот как? Ну Савицкий, ну гад! Я ведь просила не вмешивать дочь!
Неужели это так сложно? Ну, я ему завтра на работе покажу кузькину мать!
— Что еще сказал тебе папа? — задаю наводящий вопрос.
— Что он… — Сашуля забавно хмурит бровки, пытаясь вспомнить, — а, вот! Он совелшил большую ошибку, и ты на него очень обиделась. Но он очень хочет, чтобы ты его плостила.
Она теребит меня за край кофты, смотрит просительно:
— Мам, папа холоший, давай его плостим, а? Давай снова будем жить все вместе?
Я крепко зажмуриваюсь и вздыхаю, обнимаю дочь и глажу ее по голове.
Что ответить? Как все объяснить? В итоге прихожу к выводу, что никак.
Одно знаю точно: возвращаться к Игорю только ради Саши не вариант. Все равно той семьи, которую она так хочет вернуть, уже нет и не будет. Несчастная потухшая мать, но с отцом, однозначно не лучше разведенной, но счастливой. А счастливой я еще буду. Обязательно. Верю в это всем сердцем.
— Не получится, родная. Не все ошибки можно исправить, — максимально по-доброму отвечаю я и старательно перевожу тему: — Ты мне лучше расскажи, как у тебя дела с Егором?
С тем самым Егором, который делится игрушками и оставляет дочке половину компота. И за которого она собралась замуж.
Сашуля горько вздыхает, отстраняется от меня и обиженно заявляет:
— Я его больше не люблю!
— Почему?
Дочь куксится, шмыгает носом.
— Он плохой!
— Что он сделал?
— Он в пятницу отдал иглушку Машке, а еще поцеловал ее в щеку. А ко мне даже не подошел!
— О! Мне очень жаль, милая. Почему сразу не рассказала?
— Не хотела тебя ласстлаивать, — чистосердечно сознается дочка. — Ты и так глустная.
Я морщусь. Блин, вроде и так стараюсь все скрывать от дочери, не в этом она возрасте, чтобы нагружать ее взрослыми проблемами. Видимо, не всегда удается.
Я снова притягиваю ее к себе, успокаиваю и целую.
