Моя (чужая) жена

Он нужен, чтобы в случае прорыва какого-то воспоминания мозг мог сразу остановить его, подменить картинкой, связанной с вашим увлечением, как бы развернуть вас в другую сторону. Это все происходит на бессознательном уровне. К тому же чем больше вы занимались любимым делом, тем дальше были от вероятности того, чтобы что-то вспомнить.

И это сработало. Даже когда я увидела во сне собственную спальню, не связала ее с прошлым. Дизайн и дизайн. Что-то мне подсказывает, такое случилось не в первый раз.

Смотрю на врача, и меня берет зло. Из меня, блин, какую-то подопытную крысу сделали. Он, считай, стер мою жизнь и при этом рассказывает все с нескрываемой гордостью, едва ли не бахвалится, совсем не чувствуя вины.

— Верните мне мою жизнь! — требую.

— Кх, кх… Это невозможно.

Мы с Русланом переглядываемся.

— Почему? — Мой голос предательски дрожит.

— По той же причине, по которой было опасно снова вмешиваться в вашу память. Только здесь все еще опаснее. Представьте себе плотину. Что случится, если ее прорвет? Если я сниму блок, который удерживает прошлую жизнь, мозг может не справиться с потоком информации. Она разом смешается с внушенными воспоминаниями. Нахлынет, как цунами. Мозг не сможет разобрать, что правда, а что ложь. Вы рискуете сойти с ума.

Глаза снова влажнеют. Неужели ничего нельзя сделать и я уже никогда ничего не вспомню? Я всхлипываю, жалобно глядя на Руслана.

Тот задумчиво трет подбородок ладонью, потом обращается к Валерию Родионовичу:

— Снимите якорь. Если я верно понял, тогда мозг не станет блокировать единичные воспоминания. Катя сможет восстанавливать прошлую жизнь по крупицам, и это ей не навредит. Так?

— Это можно, — кивает врач, и я расплываюсь в робкой улыбке.

Ура! Хоть что-то.

— Что вам для этого нужно? Сколько времени на это понадобится? Я смогу присутствовать? — уточняет Руслан."

"— Нужна сама Катя и место, куда она сможет прилечь. Ну, и тишина. Вам быть рядом не стоит, — качает головой Валерий Родионович. — Лучше, чтобы не было отвлекающих факторов.

Руслан смотрит на меня, взглядом спрашивая, готова ли я.

Киваю.

— Делайте, — велит он врачу.

Мы выходим из кабинета и снова спускаемся на первый этаж, в спальню, где я уже была.

— Если что, я тут, — ободряюще улыбается Руслан и оставляет нас одних.

Я ложусь на кровать, Валерий Родионович устраивается на стуле рядом, просит закрыть глаза и начинает говорить ровным монотонным голосом, погружая меня в гипноз.

Не знаю, сколько проходит времени, но когда я открываю глаза, он склоняется надо мной:

— Готово.

Я прислушиваюсь к себе, но вообще не чувствую, чтобы что-то изменилось.

Сообщаю об этом.

— Так и должно быть? — уточняю.

— Разумеется. То, что я снял якорь, не значит, что воспоминания появятся сразу.