Моя (чужая) жена

Куда там, такие люди не меняются. Я и подумать не мог, что он применит силу и хватку, с которой решал деловые вопросы, к собственной семье.

Но с ним, похоже, явно что-то произошло: его поведение изменилось весьма ощутимо. Друг стал более нервным, взрывался как порох из-за любой мелочи, на разговоры не шел, лишь постоянно твердил, что семья — самое дорогое, что у него есть, он старается ради них. Они должны быть рядом всегда. Любой ценой.

Вот только что это за семья такая, где жену и ребенка регулярно избивают? В очередной раз он не рассчитает силу и попросту забьет их до смерти.

Пока мы сидели в моем кабинете, а Марина горько рыдала, я думал, что можно сделать в ее ситуации.

Вариант сдать его полиции откинул сразу. У друга, конечно, меньше связей, чем у меня, но он вполне мог отмазаться. А если и посадят, то он достанет семью даже из-за решетки. Она права, он не оставит ее и дочь в покое.

И тут Марине стало плохо, она начала задыхаться, пришлось вызвать скорую, а затем подключить врача. Который мне сообщил, что у Марины, кроме всего прочего, еще и сотрясение. Ей нужен уход, покой и никаких ссор и драк, ведь любая стычка может привести к летальному исходу. А стычка обязательно будет, ведь друг начал срываться на жене за любую мелочь.

После этого я лишь укрепился в желании помочь, но решил действовать по-другому: спрятать Марину и ее дочь. Навсегда.

Но как спрятать их так, чтобы друг их не искал? Ответ пришел сам собой: они должны умереть. Не по-настоящему, конечно. Для него.

Я рассказал ей свой план, похожий на зарубежную программу защиты свидетелей, и она согласилась.

Подготовка не заняла много времени. Марина сделала вид, что отказалась от развода, помирилась с супругом, старалась во всем угождать и не провоцировать.

Потом я и друг с семьей отправились на мою виллу на побережье, чтобы отпраздновать очередную успешную сделку. Там вышли в море на яхте. Другу подмешали снотворного, чтобы он проспал до утра, Марину и дочь сняли с яхты и увезли.

Официальная версия звучала так: они упали за борт. Их тела так и не нашли.

В общем, Марине и дочери я сделал новые паспорта, отправил их за границу. И больше их не видел и не общался — на всякий случай.

С ними регулярно связывался лишь один человек, передавал деньги.

Друг не находил себе места, и в какой-то момент я даже задался вопросом: правильно ли поступил? Не перегнул ли палку? Имел ли право поступить так жестоко по отношению к другу?

Ответ получил весьма скоро: он в порыве беспричинного гнева едва не убил вызванную на ночь элитную ночную бабочку спустя полгода после «смерти» семьи. Дело он, разумеется, замял, выплатив девушке огромную компенсацию.

Общение с ним постепенно сошло на нет, жизнь шла своим чередом, и я решил, что эта ситуация осталась в прошлом.

Ошибся.