Моя (чужая) жена

— Я…

Вроде было самое время в очередной раз сказать, что это ничего не доказывает, но слова застряли в горле. Я лишь молча наблюдала за причудливой игрой пламени в камине.

Руслан положил ладонь мне на колено, поглаживая успокаивающим движением.

— Сделаем тест?

Сначала все во мне воспротивилось этой идее, как будто второй тест окончательно лишал меня чего-то существенного, крайне важного.

Но в конечном итоге я согласилась: лучше уж сразу пройти через это. А потом уже решать, что делать дальше.

Я возвращаюсь в настоящее, слыша звонок домофона.

Что ж, время узнать правду пришло.

Дочь гуляет с няней во дворе — я решила, что узнать результаты лучше без нее.

Иду встречать Руслана, и вскоре мы устраиваемся за столом. Он кладет на середину столешницы два белых конверта, выглядит при этом слегка бледноватым, хоть и держит лицо.

Наверняка волнуется и переживает не меньше моего.

— Ты как? — спрашиваю у Руслана.

— Нормально, — пытается улыбнуться он.

В этом весь Руслан — заботится даже в этой ситуации.

Я беру первый конверт, но руки тут же начинают дрожать. Нет, не смогу.

— Давай ты, — хриплю я.

Руслан сосредоточенно кивает и вскоре достает первый белый лист с результатом моей ДНК и ДНК Ольги. Вчитывается, и уголок его губ дергается в нервном тике.

— Это ты… — Его голос срывается, и я сразу понимаю, о чем он.

Выхватываю из его рук листок, читаю результаты сама.

Сомнений нет, я и есть Ольга. Его умершая жена.

Цепенею, не в силах двинуться, лишь со стучащим в ушах пульсом смотрю, как Руслан споро вскрывает второй конверт.

Он пробегается взглядом по листу А4. С его губ срываются резкие ругательства, и он ударяет кулаком по столу так сильно, что лежащая на нем ложка звенит.

Руслан с диким взглядом вскакивает с места, запускает ладонь в волосы, опуская голову и немного ей качая.

О, сколько на его лице эмоций! Неверие, которое сменяется горечью, затем гневом, а в конце концов — радостью. И снова горечью и гневом.

Я тоже беру белый лист.

«Вероятность отцовства: 99,8979%».

Я громко всхлипываю, тоже встаю, а по щекам сами собой катятся слезы.

Все правда, все. Мои воспоминания не мои. Моя жизнь — не моя! И сейчас она рушится с оглушительным треском, угрожая погрести меня под обломками.

Перед глазами белая пелена, грудную клетку сдавливает, и я жадно хватаю воздух ртом, опираясь ладонью о стол, чтобы устоять.

Руслан подходит, обнимает меня крепко-крепко, словно защищая и оберегая от всех и вся.

— Кто мог придумать такое, а? — мучительно стону я. — Я не понимаю! Зачем это кому-то, Руслан? Зачем?!

Он опаляет мое ухо горячим дыханием, успокаивающе шепчет:

— Мы справимся. Мы со всем справимся.

Я затихаю в его объятиях, лишь тихо всхлипываю, пытаясь переварить суровую, режущую по живому правду.