Хозяин урмана

А вот с седым поджарым мужчиной, вероятно, их командиром, которому я всадил заряд в правый бок, пришлось повозиться. Ранение получилось серьезным, но иначе я не смог поступить, потому что, промедли я еще пару секунд — и он бы накрыл из «Кедра» Степана и Дюху. Единственное, в чем я убедился, осмотрев его, да и то с определенной долей скептицизма, это что легкие и печень его не пострадали. Картечь застряла в ребрах и плече. Вот за его сохранность я бы не поручился. Скорее всего, мужик останется инвалидом. Ну, извини, ты первый начал!..

Спасатели, конечно, присвистнули, увидав побоище, сообщили по рации в милицию.

А я, пока летели, и как только появилась надежная связь, подстраховался — позвонил Ракитину и коротко, без комментариев передал суть дела. Так что в аэропорту нас не стали сажать в автозак, а повезли на обычной служебной «газели». Ракитин, встречавший нас, молчал всю дорогу и, лишь когда мы очутились в его кабинете, выдал:

— Какого черта, Димыч, вы там устроили казаков-разбойников?! Что за стрельба, блин?!

— Скорее уж маленький Дикий Запад… А что прикажешь было делать? Поднять лапки кверху? Эти ребята с «Кедрами» — не почетный эскорт.

Они туда прибыли по наши души!

— Разберемся. Кто куда и зачем ездил, — лязгнул Олег и положил передо мной и Андрюхой чистые листы. — Пишите всё как есть…

Ну, мы, конечно, написали. Потом Ракитин взял с нас подписку о невыезде и приказал убираться ко всем чертям. Мы быстренько ретировались, и уже на улице я предложил:

— Айда ко мне. Помоемся, поедим как люди?

Дюха с радостью согласился. А уж как обрадовалась нам Маша, не передать. Она обнимала и тискала нас, словно мы вернулись с полярной зимовки.

Бедная, даже прослезилась, разглядывая наши грязные, ободранные физиономии.

— Ну, и ради чего вам понадобилось лезть в такую глушь? — наконец спросила она, когда мы втроем, чистые и посвежевшие, сидели за кухонным столом, уставленным снедью.

Мы переглянулись, и я вышел в прихожую. Вернулся и положил на стол ларец — сэн лыпийн, как называл его Степан. Парнишку, кстати, в город не повезли, оставили в Бакчаре по настоянию его деда. Уж не знаю, кем был на самом деле Илья Сергеевич, но сомневаюсь, чтобы в подобном случае органы правопорядка стали прислушиваться к мнению какого-то лесника! Тем не менее, получив по рации распоряжение начальника Бакчарского отряда МЧС, пилот изменил курс и сделал промежуточную посадку на площадке их базы, высадив ничего не понимающего Степана.

Маша с минуту рассматривала ларец, потом осторожно провела пальцами по одной из стенок.

— По-моему, это очень старая вещь, — сказала она. — Хантыйская…

— Почему так думаешь? — спросил я.

— Видишь, здесь резьба… Это сакральные хантыйские знаки.