Хозяин урмана

Видя его состояние, я пощадил его чувства и не стал больше расспрашивать, полагая вернуться к разговору позже…

А сегодня, после завтрака на прекрасном песчаном плесе, меня подозвал к себе Иван Георгиевич и благодушно спросил:

— Хотел бы ты, Степан, провести собственные изыскания местной флоры? Я давно за тобой наблюдаю, мне нравится, как ты работаешь с гербарием. Думаю, сейчас самое время попробовать собственные силы. А?

Я, признаться, слегка опешил от такого доверия со стороны уважаемого мною ученого, потому не ответил сразу. Но господин Гмелин счел мое молчание за согласие своим словам и продолжил:

— Послезавтра, как только отец Евстафий отслужит заутреню на Воздвижение Креста Господня, вы с Семеном Торопчиным и нашим следопытом… как его… Торбоком?.

. Да. Втроем высадитесь… — он извлек из обшлага своего кафтана сложенный втрое лист бумаги и развернул прямо на колене. Это оказался вполне сносный крок окрестностей Кузнецка. Господин Гмелин разгладил его и повел вдоль русла Томы холеным толстым пальцем с отполированным ногтем.

— Вот здесь! — Иван Георгиевич пристукнул пальцем по бумаге.

 — В устье реки Нижняя Терсь. Отсюда подниметесь на кряж… Сал-ты-шык… майн гот, ну и название!.. Далее пересечете его по меридиану и по вот этой седловине спуститесь в пойму Томы. У впадения в нее ручья Сары-су мы вас будем ждать.

— Какие же изыскания вы возлагаете на нашу экспедицию? — поинтересовался я.

— Любые, каковые сочтете необходимыми и возможными! — И господин Гмелин хитро улыбнулся. — Привыкайте к самостоятельности, студент Крашенинников, у вас весьма светлая голова на плечах!..

Я рассудил, что Ракитина нужно ловить на работе с утра, иначе потом его и с собаками не сыскать.

Служба такая!

Ровно в девять я уже стоял у подъезда старинного особняка с псевдоколоннами по фасаду, в котором при царе-батюшке располагалось губернское полицейское управление. Эстафета поколений, блин!

В управление криминальной милиции меня пропустили «со скрипом». Дежурил какой-то новенький — здоровенный детинушка с лоснящейся круглой физиономией и лихим русым чубом, торчавшим из-под явно малой на размер фуражки.

— И откуда ж ты такой взялся, сержант? — я покосился на его могучие плечи, обтянутые форменной курткой, будто второй кожей.

Парень хмуро глянул на меня, потом в удостоверение, и с вызовом произнес:

— Що ж вы разбалакалыся, пане журналыст? Чи ваш друг здэсь робыть?

— Тю! Да ты никак хохол?! — заорал я на весь первый этаж. — Ну, надо же, куда вас самостийность на заработки укатала!

Сержант начал медленно наливаться багрянцем. Положение спас не кто иной, как сам Ракитин, вошедший в управление в самый драматический момент.