— Струсили?
— Эге, ты уж полегче с ними, Игнат Петрович, — примирительно заговорил председатель коммуны. — Медведь все-таки. Не собака. Сам бы не растерялся, что ли?
Товарищ Лавриков сурово вздохнул и скомандовал:
— Сдать оружие сменщикам и — марш по домам! Завтра на собрании поговорим.
Забегая вперед, надо сказать, что комиссар рассудил весьма справедливо и не стал делать из происшествия политических выводов, а лишь настоял на строгом взыскании для комсомольцев Братухина, Верескова и Полянки, дабы это стало уроком остальным коммунарам.
— Если мы хотим построить образцовое коммунистическое хозяйство, то должны со всей строгостью и революционной решительностью искоренять в себе и своих товарищах недостатки и слабости, в том числе малодушие и трусость! — сказал в заключительном слове комиссар коммуны.
Мера действительно была справедливой и мягкой, поэтому общее собрание коммуны проголосовало за нее единогласно.
Дежурства возле хлева продолжились.
Долго ли, коротко ли, а зиму коммуна имени товарища Троцкого перезимовала спокойно. И вот по весне странные происшествия возобновились.
— Как же можно извлечь из ошейника собаку, не сняв его?! — изумленно разводил руками товарищ Болшаков.
— Да вор просто снял с нее ошейник, а потом опять его застегнул, — уверенно пояснил товарищ Лавриков.
— Пошутил. Только мы ему эту шутку обратно в башку вобьем, когда поймаем!
Вора, понятно, не нашли. Зато нашли спустя два дня Звездочку.
Товарищ Лавриков немедленно организовал следствие по выяснению личности злоумышленника. И в этот раз ему повезло. Зося Криницкая, которая обнаружила собаку, заявила, что будто бы видела убегающего в сторону деревни Ивашкино человека, очень похожего на бирюка Тихонова.
Комиссар товарищ Лавриков немедленно вооружился револьвером, взял с собой двоих, самых достойных комсомольцев и отправился в деревню.










