0
0» Он короткими перебежками устремился к срубу и занял позицию слева от чернеющей дыры входа, в тени нависавшего мшистого ската крыши.
Снова пришлось довольно долго ждать. Но вот хант выбрался наружу, и тогда Михаил негромко сказал:
— Нётыйлма, лахсы?..
Старик замер истуканом, потом вдруг рухнул ничком, как подкошенный, в мох. Селютин даже испугался на миг: а ну как околел проводник с испуга? Он наклонился над телом, осторожно тряхнул за плечо:
— Эй, Илькун, ты чего? В обмороке, да?..
Хант слабо пошевелился, закряхтел и сел. В лунном свете лицо его вовсе стало похоже на жуткую маску, какие иногда используют остяцкие шаманы-камы во время своих бдений или плясок.
— Поделом мне, — хрипло пробормотал старик, — не нужно было сюда приходить…
— Я не понимаю, — раздраженно заявил Селютин, садясь на соседнюю кочку. — Что это еще за казаки-разбойники среди ночи? Чего ты шаришься по скиту? Что ищешь?
— Послушай, Михаил, ты хороший человек. Не спрашивай меня ни о чем, если не хочешь призвать к себе смерть…
— Илькун, ты, видать, ошалел с перепугу? Или мухоморов наелся и камлаешь?
А ну, выкладывай начистоту!
Старик покрутил головой, будто облитой серебром под лунным светом.
— Ох, неразумный ты, Михаил! Иди к костру, пока не поздно!..
— Не расскажешь, объявлю тебя предателем! — набычился Селютин. — А с предателями, сам знаешь, что в тайге случается.
— Это не сказка. Мой прапрадед однажды нашел в тайге полумертвого мансу, который назвался Кёлеком и рассказал, что был проводником у команды служилых. Они искали в урманах беглых двуперстников, а Хозяин на них осерчал и всю команду извел. Но при том тавыт свой потерял, а Кёлек — нашел. Мой прапрадед вывел мансу на дорогу к острогу, а тавыт себе забрал.
— А куда он его спрятал-то? — уже заинтересованно перебил Михаил.
— В одном из заброшенных скитов между речками Икса и Бакчар. — Илькун тяжело вздохнул.
— А почему же тавыт его по тайге водил, вместо того чтобы силу дать?
— Так ведь нужно еще вэр таксар совершить, чтобы тавыт тебя признал хозяином…
— Получается, твой предок про обряд этот не знал?
— Он потом узнал, когда уже из тайги вышел.
Хант судорожно вздохнул, Селютин ехидно покосился на него:
— А тебе, стало быть, не страшно?
— Я стар. Я полжизни провел в урманах. Город мне чужой. И умереть хочу в тайге, а не на улице… Ну а если Эндури поможет тавыт найти, глядишь, и поживу еще!
— Ага. Разумно… — Михаил поднялся. — Ну, я так понимаю, тавыт ты здесь не нашел? И что дальше делать станешь?
— Ничего. Рядом скитов больше нет. Дальше идем озеро земляного масла искать.
