Кайкен

Будь Наоко чуть поумнее, она бы сразу догадалась, что задумала Аюми…

Студентка-медичка ознакомилась не только с техническими подробностями, но и с международным законодательством в этой сфере. На свете не так много стран, где разрешено суррогатное материнство. Они выбрали Калифорнию. Наоко получила задание — собрать и заморозить сперму мужа. Аюми объяснила, как это надо проделать. Затем они договорились встретиться в Лос-Анджелесе, чтобы здесь сдать ооциты и осуществить оплодотворение в пробирке. С учетом того, что будут трансплантированы сразу два эмбриона, шансы на нормальное развитие беременности представлялись вполне обоснованными. Аюми будет ходить на медицинские осмотры и ультразвуковые исследования под именем Наоко. И родит тоже как Наоко. Тогда им будет достаточно зарегистрировать ребенка в Токио и подать соответствующие документы в посольство Франции. Наоко вернется в Париж с младенцем и свидетельством о рождении, оформленным по всем японским законам.

Аюми подумала обо всем. Она сделала Наоко эндоскопию брюшной полости и вшила ей анатомический карман, велев каждые две-три недели пополнять его физиологической жидкостью, чтобы имитировать беременность. Поначалу эта идея шокировала Наоко своей дикостью, но процедура оказалась до невероятия простой: укол в пупок, и все. Уже через несколько дней ее живот округлился. Аюми также выписала ей утрожестан — препарат прогестерона, от которого у Наоко увеличилась грудь и появился лишний вес. Она даже снабдила ее мочой беременной женщины, чтобы соответствующий тест показал положительный результат.

Последней препоной оставался Пассан. Придется долго убеждать его, что он должен отпустить жену рожать в Токио, а сам терпеливо ждать в Париже. Но Наоко знала, что сумеет его уговорить. Он с пониманием отнесется к ее решению и даже сочтет нормальным желание жены держать его в такой важный момент на расстоянии. Дескать, японский менталитет.

Оливье проглотил обиду, но в его отношении к Наоко что-то неуловимо изменилось. Может быть, как раз тогда и пошатнулся их брак? Во всяком случае, к этому предательству добавились и разрушающее воздействие времени, и усталость друг от друга, и ненасытная жажда тел…

Когда они «зачали» Хироки, Пассан взбунтовался — и слышать не хотел о повторении прежнего сценария. Было много всего — ругань, слезы, угрозы. Но и в этот раз он уступил, Наоко улетела в Японию. Его капитуляция рвала ей сердце. Он по-настоящему любил ее и, скажи она ему правду, смирился бы с неизбежным.

Вернувшись в Париж с Хироки на руках, она поняла, что между ней и Пассаном все кончено. Последнее ее предательство оказалось решающим.