Кайкен

Искрой, запалившей бикфордов шнур, стал Фифи.

Это он поехал к ней в гостиницу и попытался прояснить ситуацию. В конце концов ему пришлось расколоться и рассказать, что у детей кто-то брал кровь. Едва до Наоко дошло, что в дом на протяжении нескольких ночей проникал чужак и выкачивал кровь у сыновей, как она взорвалась. Испугавшись задним числом, она вымещала свой ужас на Пассане.

— Мне кажется, я все понял. — Он поднял руку в знак примирения. — Возвращайся в гостиницу, отдохни немножко.

— Отдохнуть? — Когда она заговорила, ее голос звучал не просто хрипло — он сипел. — Ты что, совсем спятил?

— Ну, хоть постарайся. Вечером твоя очередь сидеть с мальчишками.

— Моя очередь? — Она в изумлении потрясла головой. — Нет, ты точно псих!

Судя по всему, ее осенила новая идея, потому что она бросилась к металлическому шкафчику и принялась рыться в почерневшей одежде Пассана. В палате сразу отвратительно завоняло горелыми тряпками и остывшим пеплом.

— Ноги твоей больше не будет в этом доме! — провозгласила она с пафосом победительницы, повернувшись к нему и потрясая связкой ключей.

Если Наоко начинала интересоваться домашними делами, это означало, что она буквально на грани срыва. У Пассана нередко возникало ощущение, что груда грязного белья или срочно нуждающийся в размораживании холодильник спасли его жену от неизбежного харакири.

— Можешь позвать ко мне Фифи? — напряженным голосом спросил он.

Она заколебалась. Злость отступила, и черты ее смягчились. Молочно-белая с едва заметной желтизной кожа Наоко цветом напоминала японскую деревянную маску. В такие минуты, как сейчас, ее лицо казалось плоским, как лист бумаги с небрежно нанесенными штрихами.

— Поклянись, что все закончено, — на целую октаву ниже произнесла она. — Что детям больше ничто не грозит.

Несмотря на тусклый свет, он видел, как дрожат ее губы.

— Попробуй уснуть, — пробормотала она и подняла с пола свою сумку.

Дверь за ней закрылась.

В том, что Пассана привезли именно в эту больницу, ему виделась определенная ирония судьбы. Он отлично знал это заведение — еще с тех пор, когда оно называлось Нантерским домом. В те давние времена здесь принимали — если честно, скорее держали под замком — всяких оборванцев, попрошаек и неизлечимых больных, собранных со всех западных районов Парижа и департамента О-де-Сен. Это было страшное местечко, о котором слагали легенды, — долгие десятилетия здесь процветал Двор чудес, словно явившийся из совершенно другой эпохи.

Именно сюда раз в год и водили на медицинский осмотр ребятню из всех учреждений социальной опеки Девяносто второго департамента. Оливье хорошо помнил выложенные кафелем кабинеты, каменные своды и тянувшуюся вдоль стен галерею.