11
0Затем победители, собрав свои силы, двинулись на север вдоль реки и жестоко разграбили Сар Мелл, а потом выступили на Крояне – вотчину принца Гарина. Его же самого, запертого в золотой клетке по приказу драконьих владык, доставили в город праздников, чтобы он смог узреть его разрушение."
"В Крояне клетку подвесили на городской стене, так что принц мог видеть, как порабощают женщин и детей, чьи отцы и братья сгинули в его доблестной, безнадежной войне... но сам Гарин, как говорят, призвал проклятье на головы завоевателей, умоляя Матерь-Ройну отомстить за своих детей. И в ту же ночь Ройна разлилась не по времени и с великой силой, какой на памяти живущих никогда не было. Пал густой туман, полный зловредных испарений, и валирийские захватчики начали умирать от серой хвори. (Это, по крайней мере, самая правдивая часть легенды: спустя века Ломас Путешественник писал о затопленных развалинах Крояне, его гнилых туманах и водах, о том, что ныне в руинах поселились странники, больные серой хворью – и каждый, проплывающий по реке под разбитыми пролетами моста Мечты, подвергается опасности заражения.)
Выше по Ройне, в Ни Саре, принцесса Нимерия вскоре получила известие о сокрушительном поражении Гарина и о том, что людей Крояне и Сар Мелла обратили в рабство. Она понимала – такое же будущее ожидает и ее собственный город. Поэтому принцесса собрала все остававшиеся в верховьях Ройны корабли, большие и малые, и усадила в них столько женщин и детей, сколько те могли нести (почти все взрослые мужчины ушли с Гарином и погибли). Нимерия повела свой разномастный флот вниз по реке, мимо разрушенных и дымящихся городов, мимо усеянных мертвецами полей, по водам, забитым раздутыми плывущими трупами. Чтобы миновать Волантис и его владык, она выбрала старое русло и вышла в Летнее море там, где некогда стоял Сарой.
В предании говорится, будто Нимерия, начав поиски нового дома для своего народа вне досягаемости Валирии и ее драконьих владык, вывела к морю десять тысяч кораблей. Бельдекар доказывает, что число это сильно завышено, возможно, даже десятикратно. Другие летописцы предлагают иные числа, но в действительности никто и никогда не делал верного подсчета. Пожалуй, лучше всего будет осторожно сказать, что кораблей было очень много. В основном – речные суда, ялики и плоскодонки, торговые галеры, рыбацкие челноки, прогулочные баржи и даже плоты. Их палубы и трюмы были переполнены женщинами, детьми и стариками. Бельдекар настаивает, что не более чем одно судно из доброго десятка было пригодно для открытого моря.
Плаванью Нимерии суждено было стать долгим и мучительным. Больше сотни судов пошли ко дну при первом же шторме, с которым столкнулся ее флот.
