3
0— Честно говоря, я была немного встревожена, когда меня похитили, и я очнулась в неизвестном месте.
— Похитили? — громкий смех вырывается из горла оборотня. — Скажешь тоже! Ты моя гостья, милая! Моя важная гостья. Чего же мы стоим. Проходи, садись. — мужская рука перемещается мне на спину, подталкивая идти к столу. — Давай спокойно поедим и всё обсудим.
— То есть я могу уйти, когда захочу? — спешно выпаливаю вопрос, поздно осознавая, как глупо поступаю. Но надежда слишком сильно бьется в крови.
Тень недовольства проскальзывает на лице дяди Эрнандо — ещё раз корю себя за неосторожность — но затем он все также гостеприимно улыбается и уверяет.
— Конечно же, можешь. Только давай я вначале расскажу тебе всю правду о семье, в которой ты столько лет живешь, и ты сама решишь, захочешь ли к ним вернуться?
Для меня галантно отодвигают стул, спрашивают о предпочтениях в еде. В моем состоянии вряд ли в горло полезет хотя бы кусок, но нельзя снова оступаться и совершать необдуманные шаги. Потому не отказываюсь от салата, и мужчина накладывает мне в тарелку щедрую порцию.
Интересуется моей жизнью, учебой, увлечениями. Спрашивает, кем хочу стать и мечтаю ли о путешествиях.
Никакого желания отвечать нет, но я перебарываю себя. Создаётся видимость светской беседы. Мне даже удается немного привыкнуть к ужасному запаху, как вдруг дверь за спиной хлопает и женский голос с гневом разносится по комнате:
— И как это понимать?
— Мересоль, — мужчина не поднимает взгляд, все так же увлечённо режет кусок мяса на своей тарелке. — Невежливо так вламываться, когда другие обедают. Ты же сама с самого утра пожелала уехать в город.
— По твоей просьбе! — уверенные шаги каблуков, звон бус, бьющихся в грудь хозяйки и рядом со мной останавливается женщина.
Светлые брюки, чёрная рубашка и такие же чёрные волосы, локонами лежащие на левом плече. — А ты решил познакомиться со своей новой хотелкой поближе?
— Мересоль, — теперь он поднимает на неё взгляд. И в нем сквозит что-то страшное, темное, животное. — Не переходи черту.
— Я твоя женщина! — гневно кричит она. — Я! Он не отдаст её тебе, — голос нанизан ядом, — Она должна сама сделать выбор, но она же не дура. — и поворачивает голову ко мне, ехидно уточняя. — Ты же не дура, правда?
— Мересоль! — кулак оборотня с грохотом опускается на стол. — Замолчи немедленно!
— Почему бы сразу не сказать твоей гостье, какую ценность она для тебя представляет? Но вот незадача, нужна ее волчица, а ее нигде нет. И даже я не могу увидеть, где ее прячут! Потому ты отдалился от меня, да? Теперь я стала тебе не нужна? Новые молодые приоритеты?
Что? О чем она? Не понимаю, что происходит.
