\

Но будет немного больно…

- Пусть…

- Пять баллов тебе! - чмокнула я его, останавливаясь. – Всё.

- Не-е-ет… - захныкал он. – Ну, пожалуйста!

- Не будь жадным.

Останавливаться не хотелось. Еще и потому, что мыслями я пыталась убежать от Дэна. Не позволяя себе ни одной вариации на тему наших возможных… Нет, нет! Ни одной вариации!

Зазвонил телефон. Поднявшись, я подхватила его, с каждым гудком сердце тревожно ускорялось.

Ммм… - чуть не забыла. – Еще один тест на сегодня…

- Ты можешь идти. На сегодня всё. – отрезала я, захлопывая дверь в спальню.

Телефон замолк за секунду, как ответила и только я собралась уйти, снова выстрелил мне в спину новым звонком, заставляя подпрыгнуть.

- Да!

Тишина…

- Да?

- Это я…

Секунда на сообразить…

- Чеширчик?

- Жень, анализы пришли. Плохо всё.

Сглотнув какие-то ненужные слова, я громко выдохнула в трубку.

- Мне страшно… И еще… я вас всех живых… ненавижу… потому что я мертвый уже! А за что!? Почему я!? Я НЕ ХОЧУ…Что мне делать? Помоги мне… Я видеть никого не хочу… Скорей бы уже…

Погружаясь в его ужас и отчаяние, я почти потерялась в них.

- Хватит! – одернула я его и себя. – Где ты?

- Здесь… возле…

В голове замелькали картинки лестницы, по которой мы с ним поднимались ночью.

- Ты что - ТАМ?

- Да…

- Ты на машине?

- Да.

- Брось машину там, - то, что он полетит в таком состоянии куда-то на машине – нет! - Возьми такси и быстро ко мне. Адрес скину. И всё хорошо… Не думай ни о чем… Ты приедешь и всё будет хорошо… веришь мне?

- Верю!

- Жду тебя.

Я осела по стене, вытаскивая себя из его тяжелых удушающих чувств и вспоминая, как лет в двенадцать мне и самой ставили похожий диагноз – «рак мозга». Что я тогда чувствовала? Ничего.

Мой Темный дал мне знать через сны, что это не рак. Это симптомы его присутствия. Я верила ему. Опухоль так и не нашли.

**

Умирали пацаны страшно,

Умирали пацаны просто

И не каждый был снаружи прекрасным,

И не все были высокого роста...

Саня, перебивая сам себя, рассказывал мне то, что не рассказывал, наверное, никогда и никому.

Не договаривая, начинал заново или просто другое, как будто боялся, что я его не дослушаю.

Война… война…война… бомбежки, смерти своих и чужих. И как убил первый раз и ничего не почувствовал, кроме ненависти. И про страх и про безразличие.

Как облучился… Как узнал о своей болезни. Он говорил уже часа три. Я не перебивала. Его чувства были мне родными, в его ад я периодически попадала, правда, своими способами. И может быть, видела даже гораздо больше его.

- Зачем это всё? – вдруг тормознул он. – За что это мне. Миллионы живут, и их это не коснулось. Почему я?

- Ты был в аду. Зачем? Не знаю… Быть может, за тем, чтобы точно знать, что он существует, и не допускать его в свой мир. Я не знаю, Сань. Мы все там были. Не все помним только.