0
0— Слушай, Ивановна! Мне жить недолго, день, два… Грешница я была великая… Едва ли простит меня Господь… Ведь я была полюбовницей пугачевского атамана… Он захватил меня на заводе да силой и увез с собой… Когда нас разбили на Урале, мы бежали в кит битке и везли большой сундук… Ночью приехали к реке Ай… Мой-то и говорит мне: «Акулина! Дело нашего «батюшки» (имеется в виду Пугачев) обернулось плохо… Этот сундук полон серебра да золота. Давай его зароем здесь». Вытащили мы сундук, нашли на берегу два дуба, вырыли под ними яму и положили в нее клад, завалив землей да каменьями… «Кто из нас останется в живых, — сказал мой благоверный, — тот и попользуется всем добром…» А место приметное: два дуба здесь и три дуба на том берегу… Потом сели мы на лошадей и переправились вброд… Жаль, что моего-то убили, а я попала в Оренбург… Так с тех пор и не была у клада… Думала уж с тем и в могилу лечь… Да хочу наградить тебя за любовь ко мне. Запоминай — лежит тот сундук вправо от дороги в тридцати шагах…
Старушка вскоре умерла, клад же, если только он был зарыт, продолжает лежать на прежнем месте под дубами. Чтобы добыть его, надо было от Златоустовского завода, где старушка жила в доме смотрителя, проехать около ста верст, расстояние для того времени, когда по дорогам рыскали беглые крепостные, заводские и ссыльные из Сибири, — огромное, сопряженное с немалыми опасностями. Кроме того, дорога через Ай менялась много раз, и искателям зарытого сокровища пришлось бы исследовать весь берег на протяжении, может быть, сотни-другой сажен.
В январе 1774 года в селе Медянка Кунгурского района две сотни крестьян, решивших примкнуть к Пугачеву, выбрали своим атаманом отставного артиллериста Ивана Белобородова.
Зимой 1774 года ему сопутствовала редкая удача. За полмесяца пугачевцы захватили Илимскую пристань, Шайтанские, Уткинские заводы и золотые прииски в верховьях Чусовой.
Но в марте атаман должен был отступить и идти на юг, на соединение с основными силами Пугачева под Оренбургом.
К тому времени у Белобородова скопились значительные богатства, награбленные на приисках и заводах.
На счастье, река Чусовая к тому времени освободилась ото льда, и решение пришло само — отвезти золото вниз по реке и спрятать для себя в безлюдном месте, где его не найдут царские генералы.
Версию клада подтверждают воспоминания служившего в отряде Белобородова сотника Дмитрия Верхоланцева с Ревдинского завода. Он был помилован царским судом и благополучно дожил до преклонных лет. «В конце марта — начале апреля 1774 года после отступления с Каслинского завода, — вспоминал Верхоланцев, — атаман Иван Белобородов на время покинул свое войско.
