0
0— Доброе утро, — она улыбнулась, и у меня защемило сердце при мысли, что этот негодяй в черной мантии может застрелить ее во время сегодняшнего танца.
— Было бы лучше, если бы вы упаковывали их в чемодан.
— Я уже говорил вам. Планирую взять вас сегодня с собой.
— Боюсь, вам придется идти одному.
Ее голос был настолько невозмутимым, что просто вывел меня из себя.
— Бог мой! Вы прямо как ваши искусственные розы! Неужели вам нравится цвести в этом мертвом, уродливом мире?
Она молча встала и вышла из комнаты. Ее rfe было часа два. Все это время я не находил себе места. Когда она вернулась, в руках у нее был поднос с едой. Не произнеся ни слова, она поставила его передо мной.
До самого вечера мы не разговаривали. Я несколько раз пытался завести беседу, но оба раза она довольно холодно меня обрывала.
Когда часы пробили одиннадцать и мне надо было уже прятаться в шкафу, я вдруг понял, что могу больше никогда ее не увидеть, и от этой мысли на душе сделалось так тоскливо, что впору было кричать.
— Послушайте, — я схватил ее за руку и посмотрел ей в глаза, — вы не можете тут остаться. Понимаете? Не можете!
— Потому что без вас я погибну. Я… я люблю вас.
Она высвободила руку и посмотрела на меня крайне рассерженно.
— Что за чушь? Вы меня даже не знаете.
— Ошибаетесь! За то время, что мы пробыли вместе, я прекрасно успел вас узнать! Вы самая необычная и прекрасная девушка, которую я когда-либо видел!
— Неужели? — От тона, которым это было сказано, мог бы замерзнуть огонь.
— Да. И если вы не уйдете со мной вместе, я сойду с ума.
Взгляд ее несколько потеплел.
— Ну ладно, хорошо, я уйду с вами. Только идите скорее прятаться, а то не успеете.
Я снова взял ее за руку.
— Дайте слово, что уйдете вместе со мной.
— Даю. А теперь пойдемте вас спрячем.
Коломбина открыла дверь и снова повела меня через темный коридор к уже два раза спасшему мне жизнь шкафу.
— Забирайтесь и сидите молча, что бы ни произошло.
— Если он поднимет на вас руку, я перегрызу ему глотку.
— Боюсь, у вас не настолько крепкие зубы.
Она повернулась ко мне спиной и ушла, растворяясь в темноте, как кубик сахара в чашке эспрессо.
Без пяти двенадцать снова будто из ниоткуда возник Человек в Маске. Как и вчера, он хлопнул в ладоши, зажегся свет и начался танец. Я внимательно смотрел, как моя Коломбина танцует со своим вчерашним партнером. Движения ее сделались неживыми, механистичными, совсем не такими, как со мной, когда мы разговаривали, спорили. Она и впрямь стала как ее искусственные розы — кукла, а не человек. Мертвая марионетка. Точно также выглядели и все остальные танцоры. Под звуки жуткой магической мелодии они двигались словно пешки, переставляемые молчаливым кукловодом в черной парче.
