1
0Когда отрывается Дима от Анастасии, видит она, что в крови он весь, на руки свои посмотрела, а они в крови по локоть… с губ тоже кровь капает… Завыла Анастасия, по полу катается, потом успокоилась, встала привела себя в порядок. Вышла на улицу и пошла на реку.
Прорубь, где монахини воду набирают, обледенела вся, вода холодная, пар от нее идет. Анастасия одежду монашескую аккуратно сняла, возле проруби сложила. Стоит нагая, а холода не чувствует совсем, в черную бездну всматривается. Перекрестилась и тихо в воду сошла…
Утром сестра Ефросинья пошла к проруби воды набрать и нашла одежду. Недоуменно осмотрелась вокруг — и закричала от ужаса, закрыв лицо руками: из-подо льда на нее смотрели широко раскрытые мертвые глаза сестры Анастасии…
Но Ефросинья, хоть и не слишком смышлена была, а ума хватило сразу к матушке побежать. Вбежала, задыхается, глаза вытаращила, матушка смотрит строго:
— Чего тебе? Что ты как оглашенная?
— Матушка! Там! Там… ой, не могу! Язык не поворачивается!
— Ну уж будь добра, поверни его!
— Там сестра Анастасия утопла! Глазищами из-подо льда так и зыркает!
— Что ты несешь, дура! Как утопла?
— Не знаю. Только одежда ее на берегу осталась… Сама, значит…
— Молчи! Этого нам еще не хватало! А ты не перепутала ничего? Может, показалось спросонья?
— Ох, уж и не знаю теперь, может, и правда привиделось?
Матушка уже одевалась.
Ефросинья остановилась немного поодаль проруби.
— Сами идите, матушка, не могу я…
Настоятельница подошла, походила вокруг, отошла подальше, вздрогнула, отвернулась и перекрестилась. Не обманула Ефросинья, и не показалось ей.
— Одежду забери, пойдем отсюда.
— А с ней что? Так и оставим?
— А что с ней? Течением отнесет… Теперь что? Молчи только! Знаю, болтаешь, смотри у меня! Выгоню! По миру пойдешь!
— Да что вы, матушка! Неужто я не понимаю! Чай, не совсем дура…
— Вот и хорошо, что не дура. — И сочла нужным прибавить: — Бес ее одолел… Бесноватая была, прости Господи! Тихая, тихая, а себе на уме… странная совсем. Молись, сестра, чтобы в тебя бес не вселился.
— Да что вы, матушка! Упаси Господи! — Ефросинья начала истово креститься. — А что скажем, как спросят? Куда она делась?
— Куда, куда… Ушла поутру… Была монахиня, нет монахини… насильно не держим. Бог ей в помощь, а ветер в спину. Куда пошла, не ведаем… Так-то… запомнила?
— Мне давай, скажу: вернула… все, иди, устала я…
Ефросинья, крестясь, ушла, оставив матушку Елизавету одну.
Елизавета закрыла дверь кабинета и открыла потайной сейф. Вытащила оттуда причудливую шкатулку, поставила на стол и откинула крышку. Монеты. Старинные, потемневшие… золотые, должно… Дар сестры Анастасии монастырю. Вздохнула. Права она оказалась — был у девки камень за пазухой.
