2
0А всё свободное время я занимался тем, что изучал информацию об унаследованных предприятиях — в этом мне помогал бывший главный управляющий, который теперь занял должность исполнительного директора «Уральских руд».
Виктор тоже оказывал мне всяческое содействие. У него имелись досье на всех членов рода, он знал про них всё, в том числе вещи, которые обычно люди предпочитали скрывать. Он знал, кто сколько ворует, кто с кем спит, у кого какие пороки, достоинства и недостатки. В будущем такая информация могла оказаться весьма полезной.
Например, дядя Виктор знал, что директор компании «Машиностроительный завод Скуратовых» зарабатывает на откатах, но до тех пор, пока он остаётся лояльным мне, выжимает из предприятия прибыль и серьёзно не вредит, его выгонять не стоило.
И так было с многими родственниками: каждый обогащался, как мог. Да и других тайн у них хватало. Кто-то увлекался БДСМ-практиками, кто-то травился психотропными веществами или пьянствовал напропалую, а один из моих троюродных дядьёв оказался замешан в массовом убийстве. В общем, каждый отрывался, как мог.
Виктор заверил, что даст мне знать, когда придёт время устроить перестановку в руководстве компании или кого-нибудь отстранить. Иногда это тоже следовало делать, но не сейчас — сейчас требовалось, наоборот, успокоить членов рода, дав понять, что для них с моим приходом ничего в худшую сторону не поменяется. По большому счёту, это и являлось основным залогом их лояльности.
Виктор сказал, что некоторые ропщут, но увольняться пока никто не собирается, открыто выступать против меня — тоже. Моя невиданная сила (а сороковой уровень в двадцать лет — это было действительно нечто выдающееся) впечатлила всех. Сыграло роль и моё намерение сохранить наследие рода целым и неделимым, в чём я уверял родственников при каждой встрече.
А вот Марину за всё это время я не видел ни разу. Она сидела в Царицыно, наблюдала за Можайским округом и не участвовала в моих семейных делах. Даже не позвонила. Зато СКИФ прислали юристов, которые должны были заняться сделкой по передаче контрольного пакета акций «Северной звезды» другой управляющей компании. Но моё личное участие в этом не требовалось — я только подпись в нескольких местах поставил.
С Соней мы общались мало. Первые недели она находилась в полевом лагере, интернет у неё отсутствовал, а по возвращению в спецшколу написала мне письмо, спросила, как дела и приеду ли я в августе в гости. Я вкратце объяснил ситуацию с наследством, чем вызвал у своей подруги великое недоумение. До этого я не говорил ей, что готовлюсь унаследовать родовую компанию. Соня по-прежнему думала, что меня собираются сделать охранником. А тут такое.
В гости я к ней поехать этим летом не мог.
