7
0— Доверие, — повторил Годунов, и в его глазах вновь вспыхнул тот самый недобрый, всевидящий огонек, — заслуживается делами, герцогиня. Помните об этом.
Он встал, его тень внезапно накрыла весь стол, делая фигуру исполинской. Аудиенция была окончена.
Мы поднялись, отвешивая поклоны. Когда я рискнул взглянуть на императора в последний раз, его взгляд уже был устремлен куда-то вдаль, за стены кабинета, в бескрайние просторы его мрачной империи. Но я знал — он не забыл. Ни Пустоши, ни моего проступка. Бал, академия, представление ко двору… все это были лишь отсрочки. Расплата ждала своего часа. И холодная роскошь кабинета вдруг снова сжалась вокруг меня, напоминая, что я нахожусь не просто во дворце, а в самом сердце паутины Темного императора.
— Видар, задержись немного. Я бы хотел поговорить с тобой, пока Григорий проведет экскурсию для наших гостей.
Уже собравшись покинуть императорский кабинет, я остановился, понимая, что меня сейчас будут бить и, возможно, ногами.
Ободряюще кивнув девушкам и хмурому отцу, я развернулся и замер в полной тишине, ровно до тех пор, пока за вышедшими с тихим щелчком не закрылась дверь.
— Присаживайся, — указал Борис мне на кресло, из которого я только что встал.
Его тон был дружелюбным и даже, можно сказать, ласковым. Но это была ласковость змеи, которая, прежде чем проглотить жертву, облизывает ее.
Я сел, чуть расслабился, понимая, что с одной стороны я действительно виноват, но с другой… Попробуй тут докопаться до истины.
Как ни крути, я сделал то, чего никто не мог сделать на протяжении сотен лет. Мало того, что прошел всю Пустошь, так еще и нашел ее центр, выжил и вернулся домой. Мои знания уникальны, как и мои записи, что я передал отцу. Так что мне есть чем парировать любое обвинение.
Впрочем, уверен, Борис даже и не думает, меня в чем-то обвинять. Нет, ему интересно, что произошло там, куда много лет не ступала нога человека. А еще наверняка он прекрасно осведомлен о том способе, которым мы вернулись. Ведь проверить наш маршрут не составит никакого труда. Ну, и как темный маг, он прекрасно видит на мне печать Мораны, так же, как и ледяную дымку Нави, что навсегда въелась в мое тело. Ее теперь не спрятать, не скрыть. Правда, и увидеть ее может далеко не каждый. Но тот, кто увидит — поймет и… не рискнет приставать ко мне с глупыми вопросами.
Впрочем, гадать не имеет смысла. Послушаем, что скажет мне император темных и мой, надеюсь, будущий тесть…
— Видар Раздоров, — голос императора разрезал тишину, как острый нож. Низкий, без интонаций, но от этого еще более страшный. — Думаю, ты понимаешь, для чего я тебя оставил.
— Да, Ваше Величество, — коротко сказал я, ожидая первого вопроса.
И он не заставил себя ждать.
