7
0Дух, когда-то просто яростный и несгибаемый, теперь… кристаллизовался. Сила не просто росла. Она уплотнялась, приобретала кристальную четкость и нечеловеческую тяжесть. Лед Мораны стал моей плотью. Тени ее царства — моим плащом. Боль и страдания — невысказанным гневом, спящим подо льдом. Я чувствовал, как во мне плетется новая суть. Грубая мощь Сварога, переплавленная в нечто острое и неумолимое. Цепкая ярость рода Раздоровых, дисциплинированная холодной волей. И над всем этим — безмолвная печать самой Смерти, направляющая, взвешивающая.
Когда последний Страж Пропасти — гигантский червь из вечной мерзлоты — рухнул, рассыпаясь сияющей пылью, которую моя суть втянула как губка, я остановился. Не от усталости. От… полноты.
Лабиринты, Пещеры, Пропасти — они были позади. Вокруг снова была лишь белая вечность Царства Мертвых, но теперь она не давила. Она была нейтральной. Воздух не резал легкие. Он просто был. Холод не вгрызался в кости. Он теперь стал частью меня.
Я поднял руку. Плотную, холодную, как лунный камень, пронизанную синими прожилками силы. В глазах, отражающих бесконечную белизну, мелькнули глубокие тени. Не пустота. Бездна. Набранная, усвоенная, укрощенная сила.
Где-то в далях ледяного безмолвия я почувствовал ее. Морану. Ее внимание, холодное и оценивающее. Как будто она прикоснулась ко льду моего духа и одобрила его твердость.
«Готов, — подумал я, и мысль была не вопросом, а утверждением. Гулким, как удар сердца в мертвой тишине. — Готов к возвращению. Готов к игре богов. Готов нести ту силу, что выкована в аду Мораны. Не как орудие. Как равный игрок. С ледяной яростью в душе и вечным холодом Смерти под кожей».
Впереди был Сварог. Переруг. Их договор. Их планы. Пусть готовятся. Я шел. И шел не с пустыми руками, неся в себе Лабиринты Холода и Пещеры Страданий. Нес бесконечный бой. Нес силу, купленную ценой духа, сто раз умиравшего и восставшего в ледяном аду. Скоро они это почувствуют. Все.
Время… В Лабиринтах Холода оно текло, как замерзший мед. Год? Сто лет? Миг? Неважно. Важно было лишь ощущение. Ощущение кристаллизации духа. Сила, некогда бушевавшая в жилах яростным, необузданным пламенем, теперь пульсировала холодным, мерным ритмом. Как сердцебиение ледника.
Магия не просто выросла. Она переродилась. Ледяные кинжалы, что я швырял в Стражей Безмолвия, теперь были лишь детской забавой. Я чувствовал, как мог бы сжать ладонью пространство, выморозив его до хрупкости стекла. Как мог бы вызвать вьюгу, способную погребать целые королевства под вечной мерзлотой. Источник внутри меня пылал не огнем — холодным сиянием небывалой мощности. Но это был лишь металл. Его нужно было закалить. Окончательно.
Морана явилась беззвучно.
