4
0Верховья Старого Тракта погрузились в гробовую тишину. Там, где минуту назад стояли патриарх Оборотневых и его сильнейшие маги, теперь не было ничего. Лишь призрачный отсвет лунного света на месте статуи Игната да клочья неестественной, пожирающей свет тьмы, медленно растворяющиеся в воздухе. Возмездие Мавки и Навки было тотальным, беззвучным, абсолютным.
Внизу, у Черного Брода, рев «Псов Нави» внезапно смолк, сменившись протяжным, полным недоумения и ужаса воем. Связь с питавшими их темными магами оборвалась. Ярость, подпитываемая извне, сменилась внезапной пустотой и животным страхом. Их черные шкуры, еще мгновение назад лоснившиеся неуязвимостью, потускнели. Угольные глаза метались в поисках невидимого врага.
И в эту секунду сомнения и страха в стаю ударила сталь.
— ГВАРДИЯ! ВПЕРЕД! ЗА РОД! — голос Бориса Грозы прорвал тишину, как боевой рог.
Сомкнутый строй Раздоровской гвардии, до этого сдерживавший яростный натиск, превратился в таран. Щиты, усиленные рунами мороза, с грохотом сошлись, сминая первые ряды ошеломленных псов. Из-за щитов молнией вылетали узкие, отточенные как бритва, клинки «Ледяных Жал». Они рубили и кололи. Точными, выверенными ударами в глаза, горло, подмышки, туда, где даже адская шкура не могла полностью защитить уязвимые места.
Без своих магов, без координации, без подпитки тьмой, «Псы Нави» были всего лишь сильными, яростными, но лишенными разума зверями. Их дикая атака превратилась в хаотичную резню. Они бросались вперед, подставляя бока под смертоносные уколы, рвали зубами щиты, но гвардейцы работали как отлаженный механизм смерти. Каждый удар — смертелен. Каждый шаг вперед — по телам павших псов. Болотистая земля у Брода быстро пропиталась черной, дымящейся кровью оборотней и хрустела под ногами костями.
Гвардейцы не знали жалости. Приказ был ясен — уничтожить. Никаких пленных из этой стаи. Никакой пощады тем, кто пришел сжигать их дома и убивать их семьи. Клинки «Ледяных Жал» оставляли за собой черные, замерзшие трупы. Магия гвардии работала на подавление — ледяные оковы сковывали лапы, стужа замедляла реакцию, а потом — точный укол в сердце или мозг.
Рев псов сменился предсмертными хрипами, визгом боли, воем ужаса. Они пытались бежать, но узкое место у Брода стало для них смертельной ловушкой. Гвардия Раздоровых методично, неумолимо, как жатва, срезала ряды врага. То, что начиналось как битва, превратилось в избиение.
Спустя несколько часов последний адский пес рухнул на землю, истекая черной кровью из перерезанного горла. Над Черным Бродом воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием гвардейцев, скрипом доспехов и хлюпаньем крови под сапогами. Воздух был густым от запаха смерти, гари и темной магии.
