7
0И особенно смешно будет… — голос внезапно стал холодным, как бездна Нави, — … когда твою седую, вонючую шкуру Видар приколотит к воротам твоего же поместья. В качестве трофея. Доброй ночи, «граф». Спокойной она не будет.
Щелчок. Связь прервалась.
Виктор Андреевич Оборотнев замер. Коммуникатор в его руке треснул, затем рассыпался в мелкую черную пыль. По кабинету прокатился волной низкий, нечеловеческий вой — вой вожака, потерявшего все и клянущегося реками крови.
Война была объявлена. И старые волки Оборотневы впервые услышали в ответ не страх, а ледяную насмешку. Что делало их ярость еще более слепой, еще более смертоносной.
И где-то в своем кабинете, Григорий Васильевич Раздоров, убирая коммуникатор, усмехнулся. Война? Отличная новость. Его Видар опять принес роду прибыль, пусть еще и не знает об этом. А пока надо Никифора позвать — все-таки им войну объявили. И, наверное, сосредоточиться, но никак не получалось. Потому что хотелось смеяться….
Пока мы шли, я отправил отцу сообщение о конфликте. К нам уже неслась охрана академии и несколько преподавателей. Впрочем, предъявить мне они ничего не могли — драка произошла за ее пределами, и их никак не касалась. Они, кстати, поэтому раньше и не вмешивались: все, что случается снаружи — это дела родов, а не студентов и их наставников.
Танька шла рядом и с тревогой смотрела на меня.
— Сбежал, потом пропал черт знает на сколько… И тут внезапно появляешься и за минуту разбираешь на части всю стаю, в которой самый слабый был воином, а Димка так вообще темником!
— Верно. Слабаком он был. Вот если бы среди них боярин оказался или воевода, пришлось бы напрячься. Но не сильно, — кивнул я.
— Ты это сейчас так пошутил же? Да? Воевода? Ты хоть представляешь его силы⁈ Да он тебя за миг…
— Ничего он мне не сделает, — зевнул я.
Холод Нави, что окутывал мое тело, точно ледяной панцирь, рассыпался на мелкие осколки, и я опять стал прежним — веселым и похотливым самцом. Есть время отрывать головы, а есть — задирать юбки.
Танька аж остановилась, но я подхватил ее под руку и потащил дальше.
Гиви шагал рядом, внимательно слушал, но не вмешивался в наш разговор. Кажется, он еще был в шоке и поэтому туго соображал.
Снежана тоже не произносила ни слова. Шла с отстраненным видом, и было непонятно, то ли она мысленно уже примеривала на палец обручальное колечко, радуясь, что ее избранник — самый сильный, то ли прочитывала возможные последствия устроенной мной резни.
— Отец сказал, что у меня теперь ранг воевода, — равнодушно пожал я плечами. — Но надо проверить, чтобы знать уж наверняка.
— Воевод в восемнадцать лет не бывает, — кажется, Таньку отпустило, и она стала опять привычной язвительной красоткой.
