7
0Это был рев самой Нави, заявившей о своем пришествии в этот мир.
«АААААААРРРРРГХХХХ!!!»
Эхо покатилось по камням, затихая где-то вдали. Я стоял, грудь вздымалась, пар от дыхания клубился ледяным облаком в морозном воздухе. Кровь врагов стекала по моей одежде, замерзая узорами. Я оглядел поле боя. Моя победа. Моя месть. Моя Власть.
Тогда я почувствовал их взгляды. Не из толпы. Другие. Острее. Старше. Полные не ужаса, а холодной, смертоносной ярости. Откуда-то с верхних этажей академии. Из теней за колоннами. Я встретился взглядом с одним — желтым, как у змеи, полным немыслимой ненависти и… обещания.
Уничтожив стаю глупых щенков, я объявил войну старым матерым волкам. Матерям, отцам, наставникам клана Оборотневых. Магам, чья сила и ярость были выкованы не в академических спорах, а в настоящих боях. Их месть будет не мгновенной. Она будет коварной. Неумолимой. Смертельной.
А может, и нет — тупые псины никогда не умели думать и планировать, предпочитая лишь рвать и жрать. Их спасало только то, что они плодились быстрей, чем умирали. Так что можно с уверенностью предсказать их следующий ход и его последствия — печальные для них, поскольку полумер мы не приемлем, и выгодные для нас — оборотни были хоть и тупыми, но богатыми.
Уголок губ сам собой дернулся в подобие улыбки. Ледяной оскал. Пустошь внутри тихо заурчала, как довольный зверь.
Я повернулся к Таньке и Гиви. Они все еще смотрели на меня, как на призрака. Или на демона. В их глазах не было благодарности. Только шок. И страх. Глубокий, первобытный страх.
— Вставайте, — мой голос звучал хрипло, но уже почти по-человечески, хотя и с ледяным дьявольским отзвуком. — Опаздываем на лекции.
Я переступил через обледеневшую кишку и пошел к воротам. Толпа передо мной расступилась мгновенно, молча, образуя широкий коридор страха. За мной, пошатываясь, шли друзья. А с высоких башен академии в мою спину давили взгляды десятков враждебных глаз, полные ненависти и клятв мщения.
Бойня закончилась. Война только началась. И теперь все — и враги, и друзья — знали правила. Мои правила.
Кабинет графа Виктора Андреевича Оборотнева напоминал логово раненого зверя. Не помпезная зала с портретами предков, а именно рабочий кабинет — тесный, со стенами, обшитыми панелями из темного дуба, насквозь пропитанный запахом дорогого табака, кожи и… чего-то дикого, звериного, что не выветривалось даже через распахнутые окна, прикрытые плотными шторами. Здесь пахло кровью, пусть и незримой. И яростью.
Он сидел за массивным столом, не граф, а вожак. Виктор Андреевич. Человеческий облик держался с трудом. Широкие плечи напряжены под дорогим камзолом, будто вот-вот порвут швы. Глаза — не привычно-холодные, а горящие желтым огнем сквозь узкую щель век.
