Иллюзия Выбора

Равнодушно скользнула взором по каждому незнакомому лицу, всем дав понять, что плевать она хотела на их мнение о себе, и перевела его на красивое лицо императора. Тот смотрел на нее с понимающим намеком на улыбку, и его лицо не выражало недовольства или негодования. Он скорее наслаждался происходящим, нежели оно его раздражало. И Анна была удивлена пониманием этого. Моментально улеглись все намеки на волнение, которое так старательно пряталось, и она грациозно и спокойно опустилась перед императором в реверансе, не поднимая головы до его позволения. Алиман мог бы часами не давать его, и она не смела бы даже поднять взгляд. И некоторые здесь и сейчас явно рассчитывали, что так и будет: их мелькнувшие злорадством лица Анна увидела за миг до того, как опустила голову. Но вот император шагнул к ней и протянул руку, в которую она вложила свою, выпрямляясь. Девушка подняла взгляд на мужчину, встречаясь с ледяными синими глазами, в которых сквозила насмешка, но не над ней — над теми, кто был за его спиной.

— Леди Анна, — почти с благосклонностью произнес Алиман, выпуская ее ладонь и складывая руки за спиной — теперь ясно, у кого взял свою привычку Бастард. — Не сказать, что счастлив знакомству, — насмешка засквозила в его голосе, а подданные затаили дыхание, ожидая реакции принцессы.

— Взаимно, — с премилой улыбкой ответила девушка.

И столько нежности было в ее глазах, сколько было сарказма в словах. Впрочем, ее тон не выдал ни намека на него, как будто император не сказал ничего, на что следовало отвечать в таком тоне. Алиман понимающе хмыкнул и почти ободрительно сверкнул глазами.

— Мои сыновья очень много о вас рассказывали.

— Вы явно не поверили их словам, — позволила себе усмехнуться девушка.

— Предпочитаю составлять свое собственное мнение.

— Полное предубеждений? — выгнула бровь Анна.

— Предпочту назвать это опытом.

— Как пожелаете, — мягко произнесла принцесса, но взгляд сквозил насмешкой.

Что ж, император не ожидал встретить в лице этой девочки достойного соперника. И, пожалуй, был приятно удивлен — она не так скучна и банальна, как он себе представлял. Но стоило догадаться об этом давно, учитывая отношение к ней сначала Хасина, а после и Кассиана: его дети не могли повестись на банальность и заурядность. Значит, в этой человечке было что-то особенное. И пусть он в упор этого не замечал, это не значило, что в ней нет какой-то особенности. Одно то, как о ней отзывался его старший сын, говорило о многом, а Хасину он привык доверять. И если мальчик говорил о том, что в ней что-то есть, значит так и было. Было бы интересно самому разгадать ее притягательность, которая сквозила в ней, что было видно невооруженным взглядом.