Иллюзия Выбора

Поцелуй был переполнен теми эмоциями, что последовательно накрывали сегодня демона с головой: злостью, гневом, яростью, раздражением, отчаянием и болью, страстью и любовью. И каждую он продемонстрировал Анне касанием лишь только губ к ее губам, показав, что такое бывает. Грубость смешивалась со щемящей нежностью, а страсть — с осторожностью и вкрадчивостью.

Девушка млела и задыхалась под его поцелуями. Прижималась все ближе, не давая ни на миг оторваться и отодвинуться, прекратить это безумие. Податливо открывалась, всхлипывая и стоная ему в рот, отчего демон, казалось, заводился еще больше, и еще отчаяннее целовал ее, словно желал, чтобы она ни на миг не замолкала, желал наслаждаться этими чарующими звуками.

Анна не помнила, в какой миг ее ученическое платье оказалось на полу, оставляя ее лишь в нижней юбке и сорочке, лишь заметила, что хвост активно участвовал в ее раздевании: распарывал пуговицы острой пикой, стягивал ткань с плеч и ног. Сама она скинула с Хасина его плащ да порванную рубашку, тоже едва помня, как делала это. Важным была лишь ставшая еще более близкой близость их тел. Руки демона сильно и крепко сжимали ее талию, словно он не позволял себе касаться чего-либо кроме. Зато хвост словно бы жил своей жизнью: забирался под юбку, скользил по стройным ножкам, доходя до самых бедер, но не дальше, обвивал ее руки и талию, касался груди сквозь ткань, заставляя ее извиваться и гнуться.

В этих поцелуях демон забывал о том, что не должен делать того, что делает. Вот так прикасаясь к Анне, лаская ее, Хасин мог притворяться и представлять, что эта девушка принадлежит только ему одному. Что нет нужды делить ее или уступать, что в этом нет необходимости и его обязанности. И он знал об этом, потому и пытался не быть с Анной слишком долго или слишком близко, потому и отстранялся от нее — чтобы избежать соблазна падать в омут иллюзий. Всегда считал себя мудрым, сильным и способным держать в узде свои эмоции. Но рядом с Анной все это словно растворялось, будто и не было никогда. Своим напором, своим упрямством, своими глазами и голосом она могла зачаровать его, и он тут же поддавался ей. Ей не нужно было как-то особенно соблазнять его или хитрить, он и без этого с огромным трудом сдерживался, когда они находились наедине. И хорошо, что она еще не знала этого, не понимала своей власти над ним и не пользовалась целенаправленно. Но когда-нибудь Анна поймет это, осознание придет к ней со временем, и чего ему ждать тогда? На что еще она сможет его толкнуть? Чего еще потребует от него? Что попросит? А ведь он не сможет ей отказать…

Хасин оторвался от сладких губ и смотрел, как Анна медленно поднимает веки, учащенно дыша, пытаясь восстановить дыхание.