2
0И Рита вдруг шепнула со вздохом:
– И пусть слушают...
Кажется, он что-то говорил, но не запомнилось ни одного слова, а она целовала его и перед кем-то оправдывалась:
– Он бредит... Это бред...
Реальность вернулась внезапно, вместе с чувством пресыщения и холодного, знобящего стыда. Рита все еще целовала его лицо, но губы и язык стали холодными и из дыхания ее исчез тот манящий запах. Он обнаружил, что находится в узкой, длинной комнате общежития, и в окно светит не луна, а уличный фонарь, так что все видно, особенно девицу на соседней кровати, которая ворочалась, стонала, зачем-то гладила свой голый живот и смотрела на Сыча бешеными глазами. Он сделал вид, что спит, и уснул бы, но насмешливый голос откуда-то от окна сказал:
– Я сразу поняла, какой он тебе брат!
Рита перевернулась на бок, лицом к нему, приложила палец к губам, дескать, молчи, не обращай внимания, а сама улыбалась, и полумрак делал лицо ее прекрасным. Сыч протиснул губы к ее уху, прижатому к подушке, и прошептал:
Она не успела ответить, поскольку опять вмешался насмешливый голос – видно, девица потягивалась:
– Ритуль, дай мальчишечку?.. Побаловаться?
И тот час же раздался всеобщий смех – никто не спал, но девица на соседней койке почему-то тихо заплакала. А Сычу вдруг стало все равно, что они говорят и от чего смеются. Уже не скрадывая движений, он просунул руку под голову Риты, крепко обнял и прошептал:
– Ну что тебе, жалко, что ли? – все еще веселилась дальняя часть комнаты. – Не кусок же мыла, не измылится!
Рита неожиданно привстала, сказала холодно и резко:
– Когда к тебе жених приедет, я тоже посмеюсь!
В комнате повисла тишина, а Сычу вдруг стало тепло от ее слов.
– Ладно, девки, давайте спать! – послышалось от окна. – Завтра на работу.
По этой команде он прижал к себе Риту и мгновенно оказался на берегу мельничного омута.
Проснулся он от яркого света и шороха: сонные еще, хмурые девушки торопливо собирались на работу, потягивались, переговаривались хрипловатыми голосами и, когда умывались под рукомойником, косились на кровать Риты. А она еще спала, уткнувшись в его плечо и укрыв лицо своими волосами. Но когда девчонки уходили гурьбой из комнаты, вдруг произнесла отчетливо и бодро:
– Не выключайте свет.
Едва за ними захлопнулась дверь, как тот час же приподнялась и проговорила со вздохом сожаления:
– Тебе надо ехать домой, Сыч...
– Я еще болею, – отозвался он с тоской, представив, что сейчас нужно расставаться.
Рита пощупала голову и погрозила пальчиком:
– Не обманывай!.. Я дам тебе денег. Сядешь в поезд и поедешь.
И тут он увидел, как на сосках ее груди, словно белые слезы, медленно выкатились и созрели две крупных капли молока.
– Это... что? – спросил испуганно, вспомнив свой сон.
Она смахнула капли рукой и улыбнулась:
– Бывает...
