Игры с хищником

Сергей Борисович отнес Федора в спальню, однако через несколько минут он проснулся, вышел на кухню и как ни в чем не бывало повторил свой вопрос:

– Ты возьмешь меня жить к себе? Если возьмешь, я напишу маме письмо. Чтобы не искала...

– Возьму, – сказал Сергей Борисович и посадил мальчика к себе на колени.

Вероятно, Федор не привык к таким ласкам, вежливо отстранился и, глянув с затаенной надеждой, спросил:

– В Москве есть такое место?.. Чтоб стояли высокие стены, за ними купола, и чтоб на улице весна и бегут ручьи?

Он тогда подумал о Кремле и сказал, что есть.

– Ну тогда я поеду. Мне это место во сне снится.

А тогда, возле кладбища, получив срочный вызов в Москву и не оттерев с ног могильной земли, Сергей Борисович заскочил домой, наскоро переоделся, однако в суете вновь надел те же ботинки. Хватился лишь в обкоме, куда забежал взять необходимые документы, но возвращаться было поздно.

Избавиться от глины он попробовал в подъезде здания ЦК на Старой площади, где стояла машина для чистки обуви, но в углублениях возле подошв все равно остались ее желтоватые следы.

Он с детства помнил, что уносить с собой кладбищенскую землю – плохая примета, к покойнику, и, едва войдя в здание, тотчас убедился в ее справедливости.

Несколько часов назад скончался Брежнев.

После короткого траурного заседания Сергей Борисович хотел поехать в гостиницу, однако неожиданно был приглашен к Баланову. Это могло означать все, что угодно: конец провинциальной обкатки и новое назначение, но не исключена была и неприятность, например, связанная с его личной жизнью.

И только переступил порог его кабинета, как тут же получил отеческое замечание:

– Почему у тебя ботинки грязные? Ты что, приехал сразу со стройки?

– Со стройки, – соврал Сергей Борисович.

– Жена должна следить... За внешним видом. А ты все еще холостой.

– Исправлюсь, – заверил он.

– Сам исправлю, – вдруг заявил Баланов. – Женить тебя хочу. Сейчас езжай невесту смотреть. Это моя племянница, Ангелина.

– Время очень неподходящее, – попытался мягко увернуться он. – Похороны...

– А ты что, так безутешно скорбишь?.. Езжай на мою дачу, знакомься. Я подъеду позже. Как только похороним нашего покойника, свадьбу сыграем.

Этого Сергей Борисович никак не ожидал и не нашелся что ответить, да и приказы тут, как в армии, не обсуждались. Он вышел из здания в некотором ошеломлении и сначала с горечью подумал, что сам виноват, дотянул до того, что его теперь женить будут. Да еще и на родственнице ответственного работника ЦК! А что их отпрыски собой представляют, он помнил еще с тех пор, как сопровождал одну такую девицу по столичным «Березкам», ювелирным магазинам и тихо шалел от ее капризов и вздорного нрава.