Идеальная химия

Луис смеется, И прежде, чем он успевает опомниться, получает свою дозу ледяных брызг. Когда они хоть чему-нибудь научатся?

— Хочешь еще, Луис?" спрашивает она.

— Нет, мэм, — говорит Луис, вставая по стойке смирно, как солдат.

— Будут еще каверзные слова, Карлос? — Она снова погружает свою руку в воду, предостерегая.

— Нет, мэм, — произносит второй солдат.

— А что насчет тебя, Алехандро? — ее глаза превращаются в щелки, когда она поворачивается ко мне.

— Что? Я только пытался разнять их, — произношу я невинно, при этом улыбаясь своей ты-не-сможешь-устоять улыбкой.

Она брызгает водой мне в лицо.

— Это за то, что не разнял их раньше. А теперь одевайтесь, и идите завтракать.

Вот тебе и ты-не-сможешь-устоять улыбка.

— Ты все равно нас любишь, — кричу я после того, как она выходит из спальни.

После душа, я возвращаюсь в свою комнату с полотенцем, обернутым вокруг бедер и замечаю Луиса с одной из моих бандан на голове. У меня в желудке что-то переворачивается.

Срываю ее с его головы:

— Никогда не прикасайся к этому, Луис.

— Почему нет? — спрашивает он, невинно глядя на меня своими карими глазами.

Для Луиса — это просто бандана, для меня же, символ того, что есть и чего никогда не случится. И как, скажите на милость, можно это объяснить одиннадцатилетнему ребенку? Он знает кто я такой. Ни для кого не секрет, что бандана имеет цвета Кровавых Латино. Чувство мщения затянуло меня туда, и теперь выхода нет. Но я умру прежде, чем одного из моих братьев засосет туда.

Скомкав в руке бандану, я говорю:

— Луис, не прикасайся к моим шмоткам, особенно к Кровавым вещам.

— Мне нравятся красный и черный цвета.

Это последнее, что мне хочется услышать.

— Если я еще раз тебя поймаю, когда ты оденешь это, ты будешь представлять собой черно-синее полотно. Понял, братишка?

Он пожимает плечами.

Но когда он выходит из комнаты, подпрыгивая на ходу, я очень сомневаюсь, понял ли он на самом деле. Я прекращаю думать об этом, вытаскивая из комода черную футболку и натягивая поношенные, полинялые джинсы. Завязывая бандану на своей голове, я слышу голос mi'ama с кухни.

— Алехандро, иди кушать, пока еда совсем не остыла. Поторапливайся.

— Иду, — отвечаю я. Я никогда не понимал, почему еда так важна в ее жизни. Мои братья уже заняты уплетанием завтрака, когда я захожу на кухню. Открыв холодильник, я изучаю его содержимое.

— Ма, я просто перехвачу…

— Ничего ты не перехватишь, Алехандро. Садись. Мы семья и мы будем завтракать подобающе.

Вздохнув, закрываю дверь холодильника и сажусь рядом с Карлосом. Иногда быть частью семьи имеет свои недостатки. Mi'ama ставит напротив огромную тарелку с juevos и tortillas.

— Почему ты не зовешь меня Алекс? — спрашиваю я, впиваясь взглядом в еду передо мной.