0
0Я запрыгиваю на Хулио и звоню тому, кому я не никогда не думал звонить за советом — Гери Франкелю. Он настаивает, чтобы я сделал что-то, что я никогда бы не сделал сам — позвонить в полицию и сообщить о том, что происходит.
Я сидела на подъездной дорожке Сиерры около пяти минут. Я до сих пор не могу поверить, что Алекс и я это сделали. Я ни капельки в этом не раскаиваюсь, я просто не могу в это поверить.
Я чувствовала сегодня отчаяние Алекса, как будто он пытался дать мне что-то понять своими действиями, вместо слов. Я злюсь на себя за свою эмоциональность, но я ничего не могла с собой поделать. Я плакала от радости, счастья, любви. И когда я заметила ту одинокую слезинку в уголке его глаза, я сняла ее поцелуем… Мне хотелось сохранить ее навечно, потому, что впервые Алекс позволил мне увидеть себя таким. Алекс не плачет; он не позволяет эмоциям пробиться через его защиту.
Сегодняшний вечер изменил его, хочет он признать это или нет. Я тоже изменилась.
Я захожу в дом Сиерры. Она сидит на диване в гостиной. Мои родители сидят напротив нее.
— Это выглядит, как интервенция, — говорю им я.
— Это не интервенция, Брит. Просто разговор, — отвечает Сиерра.
— Неужели не понятно? — говорит отец. — Ты не живешь дома.
Я становлюсь напротив обоих родителей, размышляя, как же мы докатились до этого. Моя мать одета в черный костюм, ее волосы собраны сзади в тугой пучок, как будто она на похоронах. На отце простые джинсы и рубашка, но глаза у него покрасневшие, он не спал всю ночь, я это вижу. Скорее всего, мама тоже, но она умело умеет это маскировать.
— Я не могу больше играть роль идеальной дочери. Я не идеальна, — говорю я спокойно и ровно. — Можете ли вы принять это?
Мой отец хмурится, как будто пытается сохранить самообладание.
— Мы не хотим, чтобы ты была идеальна. Патриция, скажи ей, что ты чувствуешь.
Моя мама качает головой, будто осуждая меня за то, что я делаю из этого драму.
— Брит, это продолжается слишком долго. Прекрати что-то доказывать, прекрати буянить, прекрати вести себя как эгоистка. Мы с твоим отцом не хотим, чтобы ты была идеальна, мы хотим, чтобы ты была настолько хорошей, насколько ты можешь быть, вот и все.
— Все из-за Шелли, неважно, сколько бы она не пыталась, она не сможет оправдать все ваши надежды?
— Не вмешивай сюда Шелли, — говорит отец. — Это нечестно.
— Почему нет? Это все также касается Шелли. — Я чувствую себя пораженной, неважно, сколько бы я ни пыталась объяснить это, я никак не могу найти правильных слов. Я падаю напротив них в одно из мягких бархатных кресел. — К слову будет сказано, я не сбегала из дома, я живу у лучшей подруги.
Моя мать снимает невидимую пылинку со своих брюк.
— Слава богу. Она хоть ежедневно звонила нам и сообщала о новостях, о тебе.
