Я тебя получу

Я не должна это делать, знаю, но я… не могу поступить иначе.

— Кир, — облизав пересохшие от волнения губы, оборачиваюсь, — ты езжай домой, не жди меня, нам с ним поговорить надо. Я тебе потом наберу.

— Чего?! Ты серьезно с ним снова куда-то пойдешь? — в глазах ужас смешанный с паникой.

Маринка, которая тоже осталась посмотреть шоу, молчит и смотрит на меня крайне осуждающе. Хотя на меня она обращает внимание мало, ее взгляд больше прикован к Кнуту, и я вижу в нем неприкрытый женский интерес. Но я сейчас слишком озабочена другим, чтобы обратить на это должное внимание.

— Иди, Кирилл. Я тебе потом все объясню. Иди, — подбадривающе сжимаю его предплечье, а потом оборачиваюсь на Кнута: — Пошли.

Мы идем рядом молча, не глядя друг на друга и тем более не трогая. Я точно знаю, что внешне я выгляжу совершенно спокойной, но знал бы он, что внутри… Внутри меня взрываются маленькие сошедшие с орбиты планеты.

Он все-таки приехал.

Едва мы заходим за угол, как он толкает меня спиной к стене и жадно целует. И я целую его в ответ, пью его так жадно, словно он последний на земле живительный глоток кислорода.

— Моя машина недалеко, — шепчет в мои губы, — поехали.

— Ко мне. Я соскучился.

И вот я, как и день назад, снова в одежде Кнута — на мне его безразмерная футболка и… на этом все.

Мы чинно пьем чай, словно это не нам пятнадцать минут назад соседи долбили по батареям с криками: «Совсем там охренели? Среди белого дня устроили разврат!»

— У тебя… мило, — осматриваюсь по сторонам.

Признаться, квартирка у него самая обычная и практически пустая. Хотя ремонт неплохой, но если сравнить с нашими хоромами…

— Это не моя квартира, я ее снимаю. К счастью, мужик военный и командируется в другом городе, он не знает, кто я.

В трезвом уме, как ты понимаешь, личностям типа меня свои метры мало кто доверит, — улыбается. Его губы чуть припухшие, как и мои, на влажном после ду́ша плече алеет свежая царапина.

Вспоминаю, каким образом она там появилась и густо краснею.

— Зачем ты все это делаешь? — специально перевожу тему с пошлых мыслей на реальность.

— Ну, — меняю голос на грубый, — «я злой и страшный». Зачем?

— Может, потому что я злой и страшный? — растягивается по дивану кухонного уголка, водрузив голову мне на колени.

— Ты не такой, — запускаю руку в его короткие волосы, — я знаю.

— Я в школьном возрасте реально творил много всякой хрени. Приходилось, чтобы выжить. Чтобы не трогали. Поздно метаться, люди знают меня таким — отбитым на всю голову отморозком. Зачем их разочаровывать.

— Ты вообще хоть где-нибудь работаешь?

— Да, но боюсь, тебе моя профессия не понравится.

— Что ты имеешь в виду? — настораживаюсь. Рука в его волосах застывает. — Это незаконно?

— Для меня? Относительно.