Я тебя получу

 — Это она та девушка? Твоя первая любовь?

— Я не хочу говорить об этом. Мне пора принимать лекарства, я не очень хорошо себя чувствую…

— Принимать лекарства? — сорвавшись с места хватаю со столика контейнер с разноцветными пилюлями и швыряю ими в отца. — Что там? Аспирин? Аскорбинка? Или что там пьют, когда «оцарапало слегка»?

Отец провожает взглядом закатывающуюся под тумбочку ярко-желтую таблетку, а потом поднимает на меня глаза. И сколько всего намешано в этом его взгляде…

Обессиленно опускаюсь на край больничной койки и, поставив локти на колени утыкаюсь лицом в ладони.

Я рыдаю, и в моих слезах тоже намешано столько разнообразных эмоций: облегчение, обида от предательства, страх за будущее, просто колоссальная усталость.

Но самое главное — Паша не стрелял в отца, а я такое о нем думала. Такое наговорила… Господи, я настоящая дрянь! Это я не заслуживаю его, а не он меня.

— Прости меня, Мань, — прогибается матрас — отец опустился рядом. — Просто когда я узнал, что ты с ним… Именно с ним… Тебе не понять, у тебя нет своих детей.

Отец молчит, глядя на носки своих серых больничных тапочек.

Седой и такой постаревший… Я ненавижу себя за эти мысли, но сейчас мне его не жаль. Ведь меня ему было не жаль тоже. Словно шоры с глаз слетели, раз! — и я мигом прозрела.

— Что она тебе сделала? Променяла на отца Паши? — выходит уверенно и твердо. Я больше не плачу. Настоящая пародистая Свиблова, гордись мной, папа.

Отец снимает очки и долго трет пальцами переносицу. Он не хочет ворошить прошлое, но придется. Я не уйду, пока не получу ответы.

— Я любил Наташу очень много лет. Со школы. Но с таким как я, как у вас сейчас принято говорить — задротом, ни одна девчонка не хотела заводить отношения.

А уж тем более она! Плохие парни из вонючих подворотен — это да, с такими ей было интересно, а я… Отличник в окулярах с первой парты. Лох. После выпускного она уехала в столицу, как и многие в то время, в поисках лучшей доли, но через несколько лет вернулась. Не знаю, что у нее там не сложилось, слухи разные ходили, грязные слухи, но мне было наплевать на все, что о ней говорят. То есть вообще было все равно, ничего не напоминает? — смотрит на меня с горькой иронией.  — Я тогда уже закончил академию правосудия, учился на магистратуре, жил отдельно от родителей. Я добился ее внимания и мы даже прожили вместе несколько месяцев… а потом я снял ее с папаши твоего ублюдка.

— Он же был никто, понимаешь? Полный ноль! Без образования, без целей, без планов на будущее. Но зато гонял на воняющей выхлопными газами «Яве». И ради этого она меня бросила? Ради смазливой рожи и ржавого мотоцикла? — скривившись, задает вопрос то ли мне, то ли самому себе.