0
0Я не буду плакать. Не буду.
Отрываю салфетку и вытираю нос. Нажимаю на педаль мусорного ведра. Крышка открывается и, прежде чем я успеваю бросить туда салфетку, в глаза мне бросается использованный презерватив…
Я, как мазохистка, наклоняюсь ниже, чтобы убедиться, что мне не показалось. Нет. Мне не показалось. Использованный презерватив.
И это край. Я закрываю рот ладонью и реву. Сначала чуть неслышно. Но с каждым всхлипом все громче.
Пинаю мусорное ведро и сметаю рукой все стаканчики, пузыречки, баночки с полок. И реву.
В дверь раздается требовательный стук.
— Анастасия! Открой!
Нет! Я не открою! Ни за что не открою тебе, Рустам!
Прислоняюсь к двери, пытаясь удержать ее от его ударов.
— Настя! — кричит Рустам.
Раздается глухой удар и я отскакиваю к душевой кабинке
Рустам выбивает дверь и врывается в комнату. Я ударяюсь о кабинку, но не чувствую физической боли.
Он подходит ко мне и за руку пытается притянуть к себе.
— Не трогай меня! — кричу и отбиваюсь от него. — Я тебя ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!
Он силой все равно притягивает меня к себе и обхватывает руками. Колочу по его груди.
— Ненавижу! Ненавижу! — кричу сквозь слезы.
Он молчит. Только крепче прижимает меня к себе.
Мои удары становятся слабее и слабее. В конце концов я ударяю в последний раз и утыкаюсь лицом ему в грудь. Он ладонью прижимает меня за затылок к себе.
— Зачем ты так, Рус? — спрашиваю, едва шевеля губами.
Немного отстраняюсь и смотрю ему в глаза.
— Зачем? Что я делаю не так? — повторяю свой вопрос, уже не отводя от него взгляда.
— Потому что так надо, — наконец, произносит он. — Так будет лучше.
— Ты решаешь за нас двоих?
— Да. Потому что я старше и я умнее. И более трезво смотрю на вещи.
— А почему когда пьяный приходишь ко мне?
Рустам сжимает губы, превращая их в тонкую полоску.
— Ты спал с ней? — спрашиваю прямо.
— С кем? — слышу недовольство в голосе и он сощуривает глаза.
— Ты спал? — упрямо смотрю я глаза.
— Тебя это не касается.
Он отпускает меня и отходит. Ногой отпинывает упавшие склянки.
— Иди спать, Настя, — упирается руками в раковину и наклоняет голову.
— Я не могу так больше. Не могу, — шепчу и сажусь на пол.
Рустам поворачивается ко мне, подходит, берет подмышки и приподнимает. Слегка встряхивает.
А у меня уже текут слезы. И я не знаю, какое чувство сейчас во мне преобладает. Там смесь. Из обиды. Отчаяния. Боли. Ни одной положительной эмоции. Ни одной.
— Обопрись об меня, — просит Рустам.
Кладу руки ему на плечи. Поднимаю голову. И ловлю себя на мысли, что его взгляд сейчас совершенно другой. Передо мной как будто опять тот самый Рус. Нежный, ласковый, понимающий.
И я решаюсь. Встаю на цыпочки, приподнимаюсь. Тянусь к нему. И касаюсь его губ. Отстраняюсь.
Он стоит неподвижно. Только смотрит.
