0
0— О, Рустам, — довольно улыбается мне Сергей, главный в агентстве и тот, кто вывел мне тогда Настю. — Внеплановый заказ?
Я молча подхожу к его столу, резко хватаю его за затылок и ударяю о стол. Он неистово кричит.
— Ты что? За что? Рустам?
На столе пятна крови, а у Сергея вся морда красная. Он закидывает голову, пытаясь остановить кровь из носа. Рука его тянется к кнопке под крышкой стола. Хочет вызвать охрану. Ребром ладони ударяю по запястью и он хватается за него.
— Да, что случилось, Рустам? Ты что творишь?
Беру его за волосы и тяну наверх.
— Помнишь Устинову Анастасию?
Он удивленно смотрит и часто моргает.
— Девчонку, которую ты мне передал в последний раз? Помнишь, сука?
— Ну, вроде, как да, — неуверенно произносит он. — А что с ней? Я все верну? Давай другую дам?
— Она же не собиралась трахаться, так?
Сергей медлит с ответом.
— Да, все они не собираются, — произносит, криво улыбаясь.
Заношу над ним руку. Он все понимает без удара.
— Ладно-ладно, Рустам, успокойся. Не собиралась.
— Сколько ты заплатил ее подруге? Сколько?
— Сэкономил, — заключаю я.
Отпускаю его и он падает в кресло.
— Значит так, — говорю, не глядя на него. — Чтобы завтра тебя здесь не было. Вместе со всеми твоими сутенерами.
— Ты что, Рустам? Что значит «не было»? У меня бизнес…
— Если завтра в 14.00 здесь будет хоть кто-то, вас всех закроют за организацию занятия проституцией. И поверь, я сильно постараюсь, чтобы ты лично получил по максимуму. А сейчас можешь вызывать своих охранников. Пусть рожу твою оботрут.
Разворачиваюсь и иду к двери. Открыв ее, еще раз поворачиваюсь к Сергею и говорю:
Настроение сразу улучшается.
А пока еду домой. Хочу увидеть Настю. Это похоже на наваждение. И мне это не нравится. Я слишком много думаю о ней. Так не должно быть.
Ну да, трахаемся мы ахуенно. Но разве это стоит того, чтобы менять свою жизнь? Становиться зависимым? Нет.
Все проходит. Уверен, пройдет и это.
Но пока у меня просто ломка, если я не вижу ее долго. Не касаюсь ее. И не слышу ее голоса.
Настя встречает меня у дверей. Кидается на шею. Целует.
— Я соскучилась, — признается она в том, в чем боюсь признаться я.
Потом замечает кровь на манжете рубашки и хватается на мою руку.
— Рус, что это? Это кровь? — спрашивает взволнованно.
— Что случилось? — не унимается она. — Почему?
— Просто порезался, Насть, успокойся.
— А вот некоторые вещи тебе лучше не знать, — тычу пальцем ей в нос.
— Я не ребенок, — складывает руки на груди, надувает губы и отворачивается.
— Конечно, не ребенок, — хватаю ее на руки и она ойкает. — У меня не встает на детей.
— Рус, — просит она.
