2
0Фотографий действительно было не так много: её отец, мать, младшая сестра и Вишен в юности, даже тогда она выглядела безупречно, сдержанна и изящна одновременно, в окружении расслабленной, привыкшей получать всё желаемое Иллин Вишен, как изысканная фарфоровая статуэтка, притягивала взгляд.
— А это кто? — мой взгляд останавливается на семейном фото и светловолосом мужчине молодом и статном, Вишен стояла с ним рядом в возрасте шести лет.
— Это? — тепло улыбнулась, склонившись над карточкой. — Это мой дядя, Рингер Рокснар.
Я вновь посмотрел на фотографию, внимательно изучая.
— Я почти его не помню, — продолжает Вишен, — он погиб в каких-то испытаниях заграничных лабораторий. Он был великолепным магом, как рассказывала мама, самым лучшим в столице. Ему предложили вступить в тайную коллегию, о которой нам мало что известно. Он редко приезжал в Ветенбер. Но когда гостил, всегда привозил подарки для меня и Иллин. Это был очень добрый и благородный человек, — Вишен вздохнула, улыбка потускнела и застыла, а глаза наполнились грустью.
— Как относился сам господин Энор к своему брату?
— Они не ладили, отец был всегда враждебен к нему, придирчив и критиковал его всячески.
Я снова перевожу взгляд на молодого Рокснара, конечно, братья были похожи, но Вишен переняла больше черт по линии отца, и Ригнер — светлые волосы и глаза, точеные черты, пусть, конечно, и молод, но… Я переворачиваю страницу, ищу молодого Энора и сравниваю братьев. Хмыкаю, замечая, что они всё же сильно разные, даже телосложением: отец Вишен более громоздкий, с мягкими округлыми чертами и крупным носом, узким лбом.
— Почему ты так интересуешься этим? — отвлекает меня от раздумий Вишен.
Поднимаю на неё взгляд.
— Хочу знать о тебе всё, — и я нисколько не вру, ведь я хочу, чтобы эти глаза никогда не грустили и светились счастьем.
Вишен краснеет и опускает взгляд.
— Камрон никогда не интересовался мной…
— Забуду, когда весь этот кошмар, связанный с ним, кончится, чтобы закрыть эту дверь.
— Значит, ты готова?
— Готова к чему? — удивлённо поднимает взгляд.
Вишен задумывается, но я вижу, как она прячет волнение, и почти слышу, как сильно колотится её сердце.
Глухой стук в зале заставляет нас одновременно повернуться к двери. Вишен вскакивает.
— Чёрт, Вайт, — шиплю сквозь зубы и поднимаюсь.
Вайт сидел возле столика и скулил, выпрашивая прощение у хозяйки виноватыми блестящими глазами, а на полу валялся горшок с цветком, хорошо, что он не разбился, но земля просыпалась на чистый ковёр.
— Прости, — приношу извинения за поведение пса. — Плохая была затея, привозить его сюда, нужно было отвезти домой, но я спешил, безумно хотел тебя увидеть.
