Я не сойду с ума

Я отстранена от дела: и я уже сказала, что они стали мне семьей более, чем кто-либо еще. Ожидая до утра; чтобы пойти с вами, я делаю вам одолжение, - я надеялась, они услышат в моих словах угрозу.

Мне невыносима была мысль, что Кристоферу придется выслушивать такие новости и некому будет его поддержать. Ханна сама едва держалась, и она испытает облегчение. Элейн призналась, что Ханна говорила с ней об отказе от родительских прав и переустройстве Джейни. Ненавижу это слово, будто ребенок - это домашнее животное, но в некоторых обстоятельствах государство разрешает вернуть усыновленного ребенка. Я не сомневалась, что теперь Ханна станет добиваться этого еще активнее.

И я ее не винила. В отличие от Кристофера я знала, что иногда детские травмы неизлечимы. В этом страшная сторона жизни и моей работы, но от этого она не становится менее реальной. Джейни вылечить нельзя, но он готов был посвятить этому всю жизнь. Это я знала наверняка, и если я не приду на помощь, он будет бороться в одиночестве.

Люк сложил руки на столе.

- Вам следует знать, что поверенный Грега направил административный иск против Службы по защите прав детей. - Он остановился, дал мне осознать слова. - Ваше имя тоже упоминается в этом иске.

Он переглянулся с Роном, потом опять посмотрел на меня.

- Мне все равно, - сказала я.

Им нужен друг. Обвинения в их адрес сделали ситуацию достоянием общественности, люди избегали их, как все стараются избегать трагедий, будто боялись заразиться.

Они снова переглянулись, Рон кивнул, и Люк сказал:

- Встречаемся здесь завтра, в восемь.

В туалете смыли воду, значит, Кристофер встал. Он прошлепал по коридору, налил себе чашку кофе и присоединился к нам в гостиной. Он встал позади дивана.

- Как спалось? - спросил он, как и каждое утро с моего возвращения.

- Отлично, - соврала я.

Если я скажу правду, он будет слишком переживать. Он старался ради меня скрывать свою тревогу, но она все равно отпечатывалась глубокими бороздами у него на лбу. Я ненавидела перемены, произошедшие в нем после исков Грега. Это дело лишило его последней капли уверенности.

Он поцеловал меня в лоб.

- Можно я его подержу?

Я кивнула. Он нежно взял у меня Коула, меня переполнили эмоции. Иногда от его нежности становилось больно. Лучше бы он меня ненавидел. Я это заслужила.

Кристофер поднял малыша, Коул загулил, сияя от восторга. У него каждый день появлялись новые звуки. Мы оба улыбнулись его лепету. Я рассмеялась, когда он выдул пузырь из слюны, но смех тут же поглотило чувство вины: радуясь, я, казалось, предаю Элисон. Мама твердила, что надо подождать, но время не способно исцелить эту рану. Через десять лет я так же буду тосковать по Элисон, как сегодня, и только время будет безжалостно идти вперед.