Я не сойду с ума

Она держала их в коробке от обуви у себя в комнате и кормила из бутылочки. Такой уж она человек... Я ничего не понимаю! - в ее глазах снова выступили слезы.

- Иди сюда, - сказал я. Она, рыдая, упала в мои объятия. Я держал ее, пока она не успокоилась, и еще чуть-чуть, чтобы дать собраться. Потом она умылась над раковиной и промокнула лицо бумажными полотенцами.

- Мне еще надо туда идти? Я не уверена, что смогу выдержать.

Я махнул в сторону уголка для еды, ее любимого места в доме.

- Сделай себе чашечку чая и посиди, пока они не закончат.

- Тебе сделать чай? - спросила она с облегчением.

- С удовольствием. Чуть позже.

Я не ждал, что она ответит. Я схватил дневник младенца из машины и бросился обратно внутрь. Какая-то часть меня решила, что его надо сохранить. Я все время убеждал себя, что то, что Ханна все это написала, не означало, что она так и делала, что она сделала что-то плохое. Но после того, что я услышал и увидел, единственное осмысленное объяснение содержалось на его страницах.

Я быстро вернулся вниз. Доктор Чэндлер играла с Джейни на полу в куклы. Все молчали. Пайпер сидела на диване, где я ее и оставил. Я передал ей дневник.

- Я нашел это в вещах Ханны. Вы должны это прочитать.

- У вас есть дети? - спросила я главного психолога, доктора Спэнс, ерзая на своей кушетке и прижимая колени к груди. Мы встречались по нескольку раз в день, всегда в одних и тех же позах.

- Вы полагаете, это важно?

Она сидела на стуле с прямой спинкой, скрестив лодыжки, держа блокнот на коленях. У нее всегда было серьезное лицо. Я ни разу не видела ее улыбки. Интересно, она со всеми такая или только со мной?

- Вы не можете знать, каково это, быть родителем, если у вас нет детей, -еле слышно пробормотала я.

Наши сеансы причиняли боль, но мне у нее нравилось: в кабинете было окно. Мало где в отделении были окна. И неважно, что почти весь вид занимало здание напротив, я видела кусочек неба, а пока я видела небо, была жива надежда. Когда я вошла сюда впервые, я не могла оторвать взгляда от окна. Тогда она разрешала мне смотреть на небо. Теперь нет

- Вы говорили, что Коул плакал. Может, продолжите с того места, на котором остановились?

У нее были широко поставленные очень светлые глаза и плоское лицо, идеально скрывающее любые эмоции.

- Я просто хотела, чтобы он уснул. Как же долго я этого хотела, - тогда казалось, что плач не прекратится, он не начнет спать. Дни тянулись долго, ночи - еще дольше. - А потом он уснул. Он наконец начал спать.

- Это, наверное, было прекрасно, - улыбнулась она.

- Почему? - спросила она удивленно.

- Я не могла уснуть, - голос у меня дрогнул, я говорила еле слышно - Это был кошмар. Я так хотела отдохнуть. Но я не могла уснуть. Просто не могла.

Я ворочалась ночь напролет. Даже если мне удавалось задремать, я снова подскакивала через пару минут.