Я не сойду с ума

Это неправильно, - ответил я. - Завтра я установлю в ее комнате сигнализацию. Качественную систему, которую можно запрограммировать, чтобы если что-то случится, какой-то экстренный случай, она легко смогла выйти.

- Ну хорошо, - выдохнула она.

Но ничего не было хорошо. И мы оба это знали.

С того случая я не могла спать. Каждый раз, засыпая, я видела мордочку Синички с выпученными глазами и ухмыляющуюся Джейни сверху. Я заставила Кристофера рассказать, как она ее убила. Он делал вид, что не знает, но врать он никогда не умел. По глазам я сразу поняла, что Джейни ему рассказала, так что я заставила его все выложить. Потом я об этом пожалела.

Чувство надвигающейся расправы висело в доме. Запах мочи невозможно было отмыть, потому что Джейни писала, где ей вздумается, как непривычная к жизни в доме собака. Я не могла находиться с ней в одной комнате, от звука ее голоса у меня мурашки шли. Меня охватывала ярость. Сердце билось сильнее, учащалось дыхание. Несколько секунд, и я начинала задыхаться. Как медсестра я знала, что виновата просто гипервентиляция, но мне все равно казалось, что я умираю.

Я убирала остатки еды на кухне, стараясь держаться из последних сил, когда вошла Джейни.

- Можно мне печенье? - спросила она.

Мне хватило одного взгляда на нее, чтобы заплакать. Кристофер вбежал в кухню. Я обеими руками ухватилась за столешницу.

- Джейни, что случилось? - спросил он.

- Я хочу печенье, - неуверенно ответила она. не понимая, чем так меня расстроила.

- Съешь в гостиной, а я поговорю с мамой.

- Что случилось? - Он присел рядом со мной и взъерошил волосы.

Я дрожащим пальцем показала на соседнюю комнату.

- Что она сделала? - Его лицо ничего не выражало, он готов был услышать все что угодно.

- Ничего. Она и так уже достаточно сделала. Я не могу находиться рядом с ней. Я не выдержу.

Он понизил голос, чтобы Джейни не услышала.

- Тише, она может услышать.

- Плевать, пусть слышит

- Ну конечно, - сказала я еле слышно.

- Что-что? - спросил он и быстро покачал головой. - Неважно. - Он потянулся забрать у меня Коула. - Давай я побуду с ним, а ты приляжешь?

Я отвернулась, крепче прижимая к себе Коула. Я отпускала его, только чтобы переодеть. Я все время носила его на себе.

- Я не хочу, чтобы она жила здесь, - выпалила я.

- Она наша дочь. Куда еще ей идти?

Он отпрянул, будто я его ударила.

- Никогда больше так не говори, - в глазах читалась злость. - Мы знали, на что идем, когда удочеряли ее. Мы знали, что будут сложности. Мы на это подписались.

- Сложности? Это ты называешь сложностями? Да она убийца! -закричала я.

Он с отвращением вскинул руки.

- Она навредила животному, потому что злилась на тебя. Это совершенно другое.

Он схватил меня за руки, впившись ногтями в кожу.

- Убери руки! Не прикасайся ко мне!

Он отпустил меня, но подошел ближе.