Гвардеец

Черт возьми, да у них тут белье натуральное! Это что же значит? Это же значит, что белье произвести на Крестах выгоднее, чем доставить транссистемником из другого мира. Впрочем, ничего удивительного в этом и нет, поскольку рабочая сила тут дешева до невозможности.

И удовлетворенный логичностью своего последнего вывода, Осетр застелил трансформирующееся кресло и улегся баиньки.

Ночью ему приснился сон.

Он оказался на странной планете, на которой не было ничего, кроме гор и песка. Над песчаной пустыней висело багровое небо, похожее на залитую кровью простыню. От пейзажа шла такая тревога, что судорожно заспотыкалось сердце.

Как ни странно, Осетр был без скафандра, но похоже это средство личной защиты ему и не требовалось, потому что он, оказывается, не дышал.

Потом багрец в небе заволновался, забурлил, закрутился десятками водоворотов. Образовались многочисленные воронки, стремительно понеслись вниз, потянулись к Осетру, окутали его багровой полумглой, в которой не было ничего, кроме все той же тревоги.

А когда полумгла рассосалась, оказалось, что вокруг стоят стены кабака «Дристалище». За окнами кабака – ранний вечер, только-только укатилось за горизонт солнце.

Осетр сидел за столом и резался в «очко». Сдавал Каблук. Справа от Осетра сидел Наваха, а слева – как всегда, молчаливый Кучерявый.

Наваха открывал карты, будто держал в руках гремучую змею.

Каблук дал ему карту.

Каблук дал третью карту.

Наваха грязно выругался:

– Перебор, так твою!

Настала очередь Осетра. У него на руках была десятка бубен.

Каблук сдал. Дама пик…

На этот раз выпала семерка пик. Двадцать очков. Дальше будет только перебор…

Осетр положил закрытые карты на стол:

Каблук перевернул свою карту.

Туз червей… Каблук пристально посмотрел Осетру в глаза, будто хотел увидеть там отражение карт соперника. И наверное, что-то увидел. Правая рука его, тянущаяся к колоде, замерла на мгновение. Каблук просто впился в лицо Осетра, и взгляд его был притягателен, как девичий стан… Однако что-то заставило кадета перевести глаза на колоду. И он успел заметить, как выскочила из правого рукава Каблука карта. Ничем не отличимая от остальных карт в колоде и на столе. И вот уже на столе рядом с тузом червей лежал туз треф.

– Золотое очко! – завопил Наваха.

– Ваши не пляшут, – добродушно рыкнул Каблук. – Что у тебя там? Девятнадцать или двадцать?

Однако Осетр не стал открывать карты.

– А что, господа, если мы сейчас проверим колоду и найдем там второго трефового туза?

У картежников отвалились челюсти. Наверное, еще никто и никогда не делал Каблуку подобное предложение…

– Чё-чё? – прошипел Наваха, глядя Осетру куда-то в подбородок. – Ты сам-то, пенка зеленая, понял, чё сказал?

Каблук опять не сводил с противника глаз.