Гвардеец

Поскольку хозяин находился еще дома, пришлось работать трудно и медленно. Умеющему, разумеется, тяжело делать что-то неумело, но разве актерское мастерство для «росомахи» – не одна из главных специальных наук?..

Перед уходом Чинганчгук снова заскочил на кухню.

– Что ж, неплохо… Как говаривала моя матушка, руки у тебя не из задницы растут… – Он открыл ящик стола. – Вот здесь второй ключ лежит от входной двери. На всякий случай. Я дверь закрою. Сумеешь замок открыть?

– Сумею… Сумею, Матвей Степанович.

Чинганчгук глянул на него недовольно, но напоминать про погоняло не стал.

– И все-таки пойдем, попробуешь.

Пошли в прихожую, к наружной двери. Осетр попробовал. Справился. И успокоенный хозяин, показав гостю, где хранится постельное белье, умчался к своим проституткам.

Застилать кресло он не стал, просто достал подушку и улегся. Расслабил все мышцы, закрыл глаза и полежал несколько минут с отключенными мозгами, не думая ни о предстоящем задании, ни о Чинганчгуковых проститутках, ни – даже! – о Яне. Не думать о Яне было труднее всего, но и с этой задачей он в конце концов справился.

Пустота в голове росла, ширилась, захватывала все новые и новые области мозга, пока не поглотила Осетра полностью.

Это было отработанное на школьных тренировках упражнение, очень хорошо снимающее усталость перед тем, как требуется сделать серьезный выбор или проанализировать ситуацию. А продумать дальнейшие действия перед завтрашней встречей с агентом Баяном было необходимо…

Осетр пролежал так ровно десять минут. Он не сверялся с секундомером и не смотрел в сторону часов, висящих на стене комнаты. Переключение мозга в обычный режим происходило автоматически, и продолжительность полного отдыха отрабатывалась многолетними упражнениями.

У каждого кадета она была своя – кому-то хватало пяти минут бездумного лежания на койке, кому-то требовалось полчаса. Осетру было достаточно девяти минут пятидесяти шести секунд. Можно, конечно, и больше, но никак не меньше… Прошло десять минут, и мозг очнулся. Пустота быстро сжималась, редела, будто разгоняемый утренним ветерком туман, и наконец уползла в подсознание.

Можно было приступать к анализу.

Но тут раздался звонок – по-видимому, к Чинганчгуку кто-то пришел в гости.

Осетр хотел было отправиться в прихожую и объявить, что хозяина нет. Однако тут же понял ошибочность такого решения – неизбежно пришлось бы объясняться, кто он такой и что делает здесь в отсутствие хозяина. Лучше вести себя так, будто дом пуст. Постучат-постучат и уберутся восвояси.

– Эй, Чинганчгук! – послышался грубый полупьяный голос. – Что, нажрался «кровушки» и дрыхнешь? Открывай давай!

– А я тебе с самого начала говорил, что его дома нет, – отозвался другой голос, не менее грубый и не менее пьяный.