Гвардеец

Я понятия не имела о том, что Приданников побывал на Крестах. Удивилась немного, когда он не сошел на Дивноморье, но мало ли какие планы у руководства.

Осетр понял, что ничего он здесь больше не добьется. Няня Аня была мелкой сошкой в министерстве имперской безопасности, ее жизнь была дешевле той информации, которой она владела. Нет, Осетр вовсе не желал ее смерти – в конце концов, именно она сделала для него возможными два последних вечера с Яной!.. Но как ей сохранить жизнь, он не знал – жук-нереал снова начал шебаршиться в «кулаке», и силы его снова начали нарастать.

К тому же, будущего у нее не было, даже и справься Осетр с жуком. Ясно, что предательства бы ей не простили. А потому она обречена. Так даже лучше, потому что у нее не будет тех страшных часов, когда она, осознав, что случилось, станет жить в ожидании близкого и неизбежного конца! Если больной неизлечимой формой рака умирает от инфаркта, лучше ему позволить уйти без мучений…

Он вздохнул и позволил жуку освободиться.

Няня Аня вздрогнула и умерла.

Он уложил ее на диван и прикрыл ей веки. И направляясь к двери, подумал, что, это уже пятый человек, погибший от его рук.

А если добавить Чинганчгука и медсестру Инну Музыченко – то седьмой. И наверняка не последний.

В нем не было ненависти – пока, – но предчувствие ненависти уже жило.

Глава шестьдесят восьмая

Как ни странно, никто его не трогал. И Дед не вызывал, и шпионы Дедовы на глаза не попадались, хотя время от времени он и чувствовал на себе чужой взгляд. Причем это не был заинтересованный взгляд, свойственный глазу женщины, которой ты понравился, нет, это был равнодушный взор человека, для которого ты – только часть работы.

Для кого работа – присматривать за тобой; если прикажут – охранять тебя; а если прикажут – прикончить!

Весь день Осетр в одиночку занимался тем же, чем в последние дни – с Яной. Обедал и ужинал, купался и загорал… Однако, где бы он ни был, только часть его находилась здесь, на Дивноморье. А другая часть пребывала в неведомом мире, который он не мог ни пощупать, ни осознать. Одна его часть наблюдала некоторую суматоху, которая поднялась, когда обнаружилось, что от инфаркта умерли в один день двое постояльцев: молодой гладиатор, залечивающий полученную профессиональную травму, в лазарете и сорокаоднолетняя женщина, работающая на одну из великородных семей, – в собственном номере.

Эта его часть замечала беготню взволновавшихся журналистов и даже отвечала на вопросы представителей правоохранительных органов, поскольку он был замечен в компании с усопшими (нет, не был, не видел, сегодня не встречал, да, заходил, но ничего особенного не заметил, ничего и никого).