Гвардеец

Не отправь я его на больничную койку, то он бы меня к вам отправил. Просто я скоро улетаю, хотел попрощаться.

– На «Лебеде» улетаете?

– Транссистемник завтра к Дивноморью заглядывает. «Лебедь». На нем улетаете?

– А-а… Да, наверное. Я не запомнил название судна.

Она дематериализовала видеопласт и поднялась из-за стола:

– Идемте, я провожу. Только недолго. Он еще достаточно слаб, и ему нельзя сильно нервничать.

– Ну вы его быстро на ноги поднимете! Скоро снова будет гладиаторствовать.

– Тем не менее, сильно его не беспокойте. Обещаете?

– Обещаю, – сказал Осетр самым проникновенным тоном, на какой был способен.

– Тогда идите за мной.

Она зацокала каблучками по коридору. Он пошел за нею и с удивлением обнаружил, что ее ноги притягивают его взгляд. И не только ноги…

Коридор оказался невелик. Палата, в которой держали гладиатора, находилась в самом конце.

– Вот сюда. Имейте в виду, я буду следить за его состоянием. Если кибермедик покажет, что ему стало хуже, я вас тут же выгоню.

– Да, конечно. – Осетр открыл дверь палаты и вошел.

Гладиатор лежал в углу, на койке, облепленный какими-то шлангами, присосками, склянками.

Предплечье правой руки его было скрыто в матово отсвечивающем цилиндре витостата. Грустные глаза Небежинского были открыты, и он тут же скосил их на вошедшего. Радости в них не прибавилось.

– Привет Небесному Мстителю! – сказал Осетр самым беззаботным тоном. – Зашел вот проведать.

– Победителю захотелось убедиться в собственной победе.

Говорил гладиатор достаточно внятно. Значит, все должно удаться.

– Предположим, победителю захотелось убедиться в предначертанности собственной победы.

– Это как? – удивился Небежинский.

 – Не понял!

– Сейчас поймешь… Скажи мне: «Магеллановы облака – достойные спутники нашей Галактики».

– Зачем? – еще больше удивился гладиатор.

– Не спрашивай! Скажи! Потом объясню.

– Да пожалуйста, господи!.. Магеллановы облака – достойные спутники нашей Галактики.

Снова будто молния прошила мозг Осетра – от надшейной ямки сзади до макушки. Стены палаты заколебались и умчались прочь. Теперь Осетр воспринял этот феномен уже более спокойно. И вода не потребовалась, чистая и холодная…

Изменение в окружающем продолжались.

Начал меняться и гладиатор. Краски поблекли, мгновение-другое, и он стал прозрачным. Почти как вода. Или стекло. Потом стекло посерело, и лежащая на койке человеческая фигура словно наполнилась туманной дымкой. Странный такой манекен получился. Или кукла… Однако там где находилась голова гладиатора, туманную дымку перечеркивала очень четкая тонкая полоса. Она была угольно-черна, такого цвета в жизни просто не бывает, это был не цвет, а полное его отсутствие.

– У меня к тебе серьезный вопрос, Небежинский.