Гвардеец

Потом тот ушел, а Осетр скинул кадетское одеяние, напялил прямо на голое тело лейтенантский мундир и некоторое время рассматривал себя в зеркале, пытаясь понять, почему он получил назначение на курортной планете, а не на плацу родной школы вместе со всеми выпускниками. Потом решил, что все равно ничего не поймет, но рано или поздно один черт станет ясно, для чего это понадобилось Деду.

От выпитого коньяка затаившаяся в глубинах души тоска снова выползла наружу, и Осетр некоторое время представлял себе, как бы выглядела рядом с лейтенантом Яна-Полина, в давешнем платье, которое он имел счастье лицезреть в тот вечер, когда стал самым счастливым человеком на свете, не подозревая, что одновременно становится самым несчастным.

Яна-Полина почему-то рядом с лейтенантом не вытанцовывалась, и Осетр быстро прекратил экзерсисы фантазии. Он допил коньяк и решил, что такому красавцу вряд ли стоит проводить праздничный день в одиночестве, что до планируемой вечеринки еще масса времени, и он знает, где следует провести это время.

После этого он позвонил в ресторан при пансионате и заказал на вечер отдельную кабинку на шесть человек.

Банкет, господа. Коньяк, закуски холодные и горячие, все чин чинарем!..

А потом связался с местным терминалом Глобального Имперского Информатория, определил, где находится ближайший публичный дом и через полчаса был по указанному адресу.

Глава шестьдесят вторая

В этом увеселительном заведении все было совсем не так, как с Яной. Конечно, парень есть парень, а девушка есть девушка – даже если она куплена, – и физически никаких проблем не возникло, в этом смысле все было как с Яной.

И в то же время все было совсем не так. Там была вспышка молнии, а здесь блеклый свет ночного фонаря. Там был рев урагана, а здесь скрип сухих сучьев на ветру. Там был штурм неприступной твердыни, а здесь продирание сквозь безлистые кусты. Там было водружение победного флага на горном пике, а здесь… Нет, флаг-то был, прежний флаг, с твердым древком и острым навершием, но то ли пик оказался не выше пологого холмика, то ли альпинист без энтузиазма…

В общем, не то получилось, совсем не то!

Осетр ушел совершенно разочарованный и впавший в еще большую тоску.

Когда хозяйка публичного дома сунулась к новому клиенту с предложением бывать у нее почаще, он глянул на нее так, что у бедной женщины едва язык не отсох.

А потом была вечеринка, оказавшаяся еще более тоскливой, чем посещение публичного дома. Если там был блеклый свет ночного фонаря, то здесь и вовсе темень кромешная. Вроде бы такое внимание к его персоне со стороны старших офицеров (хоть они и были в штатском) должно было греть душу… Но не грело.