С дальней стороны от зрительских рядов арена была обрезана и отгорожена от вспомогательных помещений односторонне-прозрачной стенкой – в результате зрители не могли видеть, что происходит за этим «занавесом», а будущие соперники прекрасно видели и зрительские ряды, и участников текущей схватки.
Осетр первым делом посмотрел, где Яна. И почти сразу нашел ее – взгляд будто притянуло неведомой силой.
Оказывается, им с няней Аней достались места во втором ряду, совсем рядом с ареной.
Ну что ж, значит, им хорошо будет видно, как он оцарапает этого самонадеянного типа, этого, с позволения сказать, Небесного Мстителя.
Осетр поделился опасениями с одним из ожидающих своей очереди гладиаторов, парнем, вооруженным дрыном – сделанным из керамики посохом, который выдерживал удар любого клинка. Когда разминались, обладатель выделывал дрыном такое, что Осетр возрадовался, что не ему биться с этим противником.
– Между ареной и зрительскими рядами поставлен силовой барьер, – сказал парень. – Предметы сквозь него не проходят. Ни оружие, ни человеческое тело. Только звуки. – Боец ухмыльнулся. – Так что если пожелаешь угрохать кого из зрителей, не старайся! Ну и им на арену не выскочить. А то мало ли сумасшедших на свете!
Осетр успокоился – организаторы знали свое дело. Безопасность зрителей для них была самым важным требованием, иначе кто ж пойдет смотреть на чужую кровь, если при этом существует возможность, что выпустят твою?.
На арене доморощенный нептун крутил вокруг меченосца петли, подстерегая момент, когда можно будет бросить сеть.
Модест Силантьевич, находясь за пределами арены, комментировал происходящее с помощью громкоговорителя. Быстро распалившаяся толпа начинала выражать свое одобрение и неодобрение свистом и криками. Яна сидела на этом празднике эмоций как чужая. Зато няня Аня с азартом размахивала руками.
Осетр обратил внимание, что на арене нет песка.
Кровь, наконец, пролилась – это обладатель нептунова трезубца, не выдержав долгого танца, кинул свою сеть, промахнулся и тут же получил рубленую рану бедра. Распластало ему ногу хорошо.










