Гвардеец

Иначе бы с какой стати появилось ощущение, будто стала шире грудная клетка и что, вздохнув, ты сдуешь весь этот дурацкий кабак, со всеми его столами и посетителями, со стойкой, Макарычем и Маруськой и даже вместе с висящей на стене иконой-этикеткой. Впрочем, это не удача, это всесилие. Но всесилия без удачи не бывает!

– Короче, если ты готов, можем поехать туда прямо сейчас.

– Куда? – не понял Осетр.

– В лес, к твоему компаньону. Вряд ли он тебя ждет, раз в бега ударился. Но мое дело – ваша встреча, а там уж разбирайтесь сами.

«Оп-паньки! – сказал себе Осетр. – Так мы не договаривались! Как же это я туда? Без оружия? Неподготовленный?»

«А что, собственно, такого! – сказал себе Осетр через мгновение.

 – „Росомаха“ не может быть неподготовленным! А оружие у него всегда под рукой!»

«И вообще, – сказал себе Осетр, – такое сильное ощущение предстоящей удачи не может быть на пустом месте. Это – знак судьбы!»

– А поехали! – сказал он.

Каблук что-то хотел сказать. Но не сказал. Просто встал из-за стола и крикнул кабатчику:

– Макарыч! Запиши на мой счет. Правда, думаю, завтра этот шкет мой счет оплатит.

Глава тридцать шестая

Осетр еще в первый день заметил, что в Черткове распространены, в основном, два вида транспорта – грузовики-цистерны, как та, на которой катался Чинганчгук, и автобусы. Было еще несколько микрох, перевозящих начальников-черепов, но они встречались крайне редко.

За ближайшим углом их с Каблуком ждал автобус. Впрочем, вряд ли он ждал их с Каблуком, скорее всего он ждал одного Каблука, но из кабака явилось сразу двое пассажиров. Лобовое стекло на кабине было, разумеется, неполяризованным – транспорт на тюремной планете должен просматриваться насквозь, это закон.

Как и отсутствие в обиходе летательных аппаратов. Где-то, наверное, стоят они под замком – на случай массовых беспорядков либо в случае экстренной медицинской помощи (только не для мертвяков!), но в обычное время над головой не встретишь…

Водитель был незнакомым. Когда они подошли, правая стенка возле кабины дематериализовалась. Поднялись в салон. Там сидело двое знакомцев – Наваха и Кучерявый, – и двое незнакомцев. Незнакомцы также не носили на шее баранок, а стало быть занимали в бандитской иерархии немалое положение.

Впрочем, это и так ясно: и сам Каблук, и подручные его – далеко не шестерки. Надо думать, единственный, кто способен отдать им приказ, – это Карабас, да и того они не очень боятся, раз связались с Осетром.

Каблук кивнул незнакомцам, и они покинули автобус.

Стенка-дверца материализовалась.

– Куда едем? – спросил водитель.

– На пятую площадку, – ответил Каблук. – Туда, где были вчера.

Осетра посадили в середине автобуса, к окну. Сзади пристроился Кучерявый, сбоку – через проход – Наваха.